(1)Неизвестно почему вдруг в каком-то человеке, в этом, а не в другом, просыпается способность к искусству. (2)Вероятнее всего, талант накапливается по капельке, передаваясь по наследству, как цвет волос, черты лица или характера. (3)Он пробирается по родословной, как огонёк по бикфордову шнуру, чтобы однажды, в каком-нибудь поколении, разразиться ослепительным взрывом. (4)Он мог не проявиться в предыдущих поколениях, но непроявившиеся крупицы его передавались дальше, копились, дожидаясь своего часа.
(5)Никто не знает, что такое талант, где его искать в человеке. (6)Ясно одно: талант – какая-то удивительная, редкая особенность, доставшаяся одному человеку и не доставшаяся другому, как, например, достались ни за что ни про что удивительные голосовые связки Шаляпину, Собинову или Карузо.
(7)Как по бикфордову шнуру, тянулось то нечто, именуемое талантом, и к художнику Василию Ивановичу Сурикову. (8)В предыдущем поколении стало понемногу вспыхивать и искрить. (9)Отец Сурикова любил музыку и хорошо пел. (10)Дядя художника рисовал. (11)Другие его дяди тоже рисовали, копируя литографии. (12)Мать, хотя и была неграмотная женщина, плела великолепные кружева и вышивала бисером целые картины. (13)Талант, значит, был как данность. (14)Он принят в виде таинственной далёкой эстафеты. (15)Но нужны были, конечно, и другие, внешние условия, чтобы он не ушёл ещё дальше, в последующие поколения, либо не погиб, едва-едва проявившись.
(16)Николай Васильевич Гребнёв, которому нигде не стоит никакого памятника, прежде всего «повинен» в том, что Россия имеет Сурикова. (17)Скромный учитель рисования заметил проклюнувшийся из красноярского быта яркий росток. (18)Дальнейшее можно сравнить именно с внимательным уходом садовника за редким цветком.
(19)Суриков так рассказывал об учителе: – Гребнёв учил меня рисовать. (20)Чуть не плакал надо мной. (21)О Брюллове мне рассказывал, об Айвазовском, как тот воду пишет, что совсем как живая. (22)Гребнев брал меня с собой и заставлял акварельными красками сверху холма рисовать город. (23)Приносил гравюры, чтобы я с оригинала рисовал. (24)«Благовещение» Боровиковского, «Ангел молитвы» Неффа, рисунки Рафаэля и Тициана.
(25)Подросшее, взлелеянное художником-учителем растеньице нужно было пересаживать в столичную, петербургскую почву. (26)На поездке в Академию художеств настаивал всё тот же Николай Васильевич Гребнёв, который, наверное, почувствовал, что, может быть, только теперь он вправе сказать себе, что прожил на земле не зря.
(По В. А. Солоухину)