(1) Салют, уже?
(2) Глушат двойные рамы, городской шум, голоса в комнате…
(3) Прозевали?
(4) Нет, что же это…
(5) Глухие, длинные звуки, «непохожие» (оттого и прослушали начало) — как будто сдвигают тяжёлую мебель.
(6) И долгие интервалы…
(7) В две минуты мы на улице.
(8) Конечно, к набережной!
(9) На Дворцовой площади черным-черно.
(10) Вдруг распахнулось неимоверное пространство, мгновенно перехватив дыхание!..
(11) Два полыхающих факела на Ростральных колоннах, от них словно полудуга, нет — тетива лука сквозь свет и тьму, и на том её конце в кострах вся Петропавловская крепость.
(12) Сейчас это огненная скрепа сердцевины города.
(13) Там слева, под крепостью, в чёрной тени — молнии перебегающих вспышек, и через равнину реки докатывается, опаздывая, тугой гром.
(14) Нет, мы вовремя — неспешно, грозно, подчёркнутый долгими интервалами, словно надо всем миром, гремит, раскатывается праздничный салют.
(15) Небо то озарено, в цветных гирляндах, то подёргивается беловатым пеплом, и широкие волны света через равномерные промежутки падают на людей.
(16) Точно медленное дыхание.
(17) Теперь мы в людском потоке.
(18) Частица его…
(19) Что ты думаешь, а ведь сегодня, верно, у доброй половины мужчин под пальто по обоим бортам пиджака ордена, сверкающие лесенки медалей!
(20) Водитель такси, водопроводчик — т?к ты их знаешь?
(21) Изысканно вежливый референт с разговорами о Стравинском на концерте в филармонии; щёлкающий на счётах бухгалтер — глубоко штатский человек?
(22) Ты увидел бы сейчас танкиста, командира сапёрного взвода, старшего политрука блокадного сорок первого, капитана-зенитчика.
(23) Даже про сослуживцев, про друзей знал и не знал в точности, что значит вот э т о для них, какая громадная отдана ими этому навсегда часть живой души, — пока не открылось сегодня, сейчас, въявь в вечер преображения людей!..
(24) А посмотри-ка сейчас вокруг себя, ещё и на тех, кто пороху не нюхал.
(25) На молодёжь.
(26) Мальчишки — никто не в одиночку, непременно стайками.
(27) Свой двор, одноклассники, товарищи.
(28) Свой набор полуслов, шуток, кличек, манер, ужимок — своей собственной свободы.
(29) Так, напоказ: вот они мы, все как один!
(30) Усмехнёшься, но и подумаешь: зачатки, ростки, ячейки мужской воинской общности.
(31) А девчонки по две, по три — совсем другое!
(32) Мальчишки непременно что-то крикнут, те ответят как положено — вот и всё, разошлись, шумная, весёлая, праздничная свобода.
(33) Что они видели?
(34) Ничего, их тогда на свете не было.
(35) Но почему же, чуть в толпе юный офицер или солдат (а что и те видели? тоже на свете не было, но так серьёзны, строги лица!), — почему, протискиваясь друг к другу, раздаются в стороны, пропускают бережно, без звука?
(36) Это было — и не в незапамятной бездне времён, а на живой памяти даже многих, живущих, работающих, озабоченных общими заботами, вместе со всеми миллионами советских людей.
(По В. Сафонову)
По Быкову В.