(1)Он шагал впереди меня по косогору, и ослизлые камни по макушку вдавливались в мох под его сапогами. (2)Я видел только спину Степана Творогова. (3)Он то исчезал в кустах, то появлялся на чистине. (4)На спине его под вылинялой рубахой напряжённо глыбились лопатки, не в меру развитые. (5)Шёл Степан, чуть подавшись вперёд, и правое плечо его тоже было выдвинуто чуть вперёд. (6)Он весь был напружинен, собран, ноги ставил твёрдо, сразу на всю ступню. (7)Рук у него не было, и он должен был крепко держаться на ногах.
(8)Иногда он всё же падал, но падал обязательно на локти или на бок, на это чуть выдвинутое вперёд плечо. (9)Падал легко, без шума и грохота, и быстро поднимался.
(10)Я с трудом поспевал за ним, хватаясь за кусты, за осоку и за всё, что попадалось на пути. (11)Об осоку я порезал руки и про себя ругался, думал, что Степан нарочно выбрал этот проклятый косогор, чтобы доказать мне, как он прытко ходит по тайге.
(12)Один раз он обернулся, спросил участливо:
- Уморились? (13)Тогда давайте посидим.
(14)Я уже заметил, что, когда он сидит, обязательно прячет култышки с подшитыми рукавами.
(15)Степан вроде бы дремал, а может, давал мне возможность отдохнуть на природе. (16)Рядом лежало его ружьё, на груди, возле самого подбородка, висел патронаш. (17)Патроны он доставал зубами и зубами же вкладывал их в стволы ружья. (18)Курок спускал железным крючком, привязанным ремнями к правой култышке. (19)Он целый год придумывал это приспособление и однажды увидел на двери собственной избы обыкновенный дверной крючок из проволоки. (20)Сено Степан косил, засовывая култышку в железную трубку, приделанную вместо ручки к косе, другую приспособил быстрее - всего за полгода. (21)Длинное топорище, с упором в плечо и с петлей возле обуха. (22)В петлю он вставлял култышку и рубил, тесал, плотничал. (23)Сам избу срубил, сам пушнину добывает, сам лыжи сынишке смастерил, сам флюгер-самолёт на крышу дома сладил, чтобы как у соседского парнишки всё было.
(24)Руки Степану оторвало на шахте взрывчаткой. (25)Было ему тогда девятнадцать лет. (26)Обо всём этом я уже расспросил Степана, и всё-таки оставалось ещё что-то, оставалось такое, без чего я не мог писать в газету, хотя имел строгий наказ привезти очерк о безруком герое, лучшем охотнике в тайге.
(27)- Что обо мне писать-то? (28)Что я калека и не пошёл кусошничать, а сам себе на хлеб зарабатываю? (29)Так это мамкина натура - мы никогда чужеспинниками не были, всегда своим трудом кормились.
(30)- Четвёртый день ты у нас живёшь и всё потихоньку выведываешь - что к чему. (31)И всё возле меня да возле меня. (32)А что я? (33)Надо было, дорогой человек, к Надежде, жене моей, присмотреться. (34)Руки её - вот что, брат, главное. (35)И всего их две у неё, как и у всякого прочего человека. (36)Зато уж руки! (37)Да что там толковать!
(38)И он стал рассказывать о том, как в конце солнечного августа, на закате лета, шли они с Надеждой вдоль линии высоковольтной. (39)Там, на лугах, Степан первый раз поцеловал Надежду, а назавтра ему оторвало кисти обеих рук.
(40)Беда заслонила от Степана всё: и шахту, и свет, и Надежду.
(41)Пылая жаром в больничной палате, думал: «Вот так всю жизнь?..».
(42)Ночью Степан встал, подкрался к окну - умереть решил, но палата была на первом этаже. (43)Он застонал, прижался лицом к марле, натянутой от мух, и вдруг услышал:
- Стёпа, ты не мучайся. (44)Я здесь, около тебя. (45)Дома всё в порядке. (46)Мать не пускаю к тебе. (47)Сердце у неё…
(48)Он ткнулся в марлю, порвал её, в темноте нащупал раскалёнными от боли култышками Надю и заплакал. (49)Она, еле видная в потёмках, зубами рвала марлю, не отпуская его, рвала, чтобы коснуться губами лица его, чтобы он чувствовал - живой человек, вот он, рядом.
(50)- Худого в уме не держи, - настойчиво шептала она ему в ухо. (51)- Ладно всё будет.
(52)И он от этого плакал ещё сильнее и даже пожаловался:
- Руки то жжёт, жжёт…
(53)И Надя стала дуть на забинтованные култышки, как дуют детишкам, и гладить их.
(54)И то ли от Надиных слов, то ли от выплаканных слёз пришло облечение, и он уснул на подоконнике, прижавшись щекой к крашенной оконной доске.
(55)Надя каждую ночь приходила под его окно - днём она не могла отлучаться с работы.
(56)Он отговаривал её:
- Ты хоть не так часто. (57)Всё же восемнадцать вёрст туда да обратно…
(58)- Да ничего, ничего, Стёпа.
(59)После выписки думал, поговорить бы с Надеждою. (60)Как теперь быть? (61)Что делать? (62)Эх, лучше бы уж одному всё переживать. (63)Зачем она на себя взвалила эту беду? (64)Зачем?
(65)- Так как же мы будем, Надежда?
(66)Она вздрогнула, но сказала спокойно:
- Как все, так и мы.
(67)- Рук у меня нету, Надя.
(68)- Ну и что?! - быстро вскинулась она. (69)- А это чего? (70)Грабли, что ли? - и показала на свои натруженные, с коротко остриженными ногтями руки.
(71)- Вот так, брат, - задумчиво протянул Степан, после того как рассказал всё и мы прошли километров пять молча. (72)- Так вот две руки четырьмя сделались. (73)Сын растёт. (74)Тошка. (75)Во второй класс нынче пойдёт. (76)Всё, брат, в русле, ничего не выплеснулось. (77)Всё на Надежде держится. (78)Без неё я так и остался бы разваренной картошкой. (79)И завалился бы, глядишь, под стол. (80)Смекай!..
(81)Мы поднимались на косогор. (82)На склоне его стоял срубленный дом, на крыше носом в небо целился деревянный самолётик с жестяным пропеллером. (83)Ветра не было, и пропеллер не шевелился, не звенел, но мне казалось: самолётик вот-вот поднимется выше гор и полетит далеко-далеко.
(По В. П. Астафьеву)