(1) Старые люди спят мало.
(2) В молодости время кажется неразменным рублём, время пожилого человека — медная мелочь.
(3) Морщинистые руки бережно складывают в стопочки минуту к минуте, час к часу, день ко дню: сколько ещё осталось?
(4) Жаль каждой ночи.
(5) Он проснулся в половине шестого.
(6) Не было нужды вставать так рано.
(7) Если бы даже он совсем не встал со своей постели, а рано или поздно так и должно было случиться, этого никто не заметил бы.
(8) Он мог совсем не вставать.
(9) Тем более, так рано.
(10) В последние годы ему всё чаще хотелось однажды не проснуться.
(11) Но не сегодня.
(12) Сегодня был особенный день.
(13) Алексей Павлович Родин поднялся со старой скрипящей кровати в однокомнатной квартире в старом Таллинне.
(14) В ванной комнате стал приводить себя в порядок.
(15) Умылся, почистил зубы и долго соскребал щетину с подбородка и щёк видавшим виды бритвенным станком.
(16) 3атем ещё раз умылся, смывая остатки мыльной пены, и освежил лицо лосьоном после бритья.
(17) Пройдя в комнату, Родин встал перед платяным шкафом с треснутым зеркалом.
(18) Зеркало отразило его поношенное тело в застарелых рубцах, одетое в выцветшие трусы и майку.
(19) Родин открыл дверцу шкафа и сменил бельё.
(20) Ещё пару минут он смотрел на свой парадный китель с орденами и медалями.
(21) Затем достал выглаженную накануне сорочку и облачился в форму.
(22) Сразу как будто бы двадцать лет спало с плеч.
(23) В тусклом свете помутневшей от времени люстры ярко горели капитанские погоны.
(24) Да, это был особенный день.
(25) Шестидесятая годовщина победы.
(26) Шестьдесят лет — это вся жизнь.
(27) Даже больше.
(28) Для тех, кто не вернулся с войны, кто остался двадцатилетним, это три жизни.
(29) Родину казалось, что он живёт эти жизни за тех, кто не вернулся.
(30) Нет, это не просто метафора.
(31) Иногда он думал: вот эти двадцать лет я живу за сержанта Савельева, который подорвался на мине.
(32) Следующие двадцать лет я буду жить за рядового Талгатова, погибшего в первом бою.
(33) Потом Родин думал: нет, так я не много успею.
(34) Пусть лучше по десять лет.
(35) Ведь дожить до тридцати — это уже не так плохо.
(36) Тогда я успею пожить ещё за трёх своих погибших бойцов.
(37) Да, шестьдесят лет — это много!
(38) Целая жизнь или шесть довесков к оборванным жизням мёртвых солдат
(39) И всё же это... если не меньше, то, наверное, столько же, сколько четыре года войны.
(40) Я не знаю, как это объяснить, другие до меня уже объясняли это гораздо лучше.
(41) Человек живёт четыре года на войне, или полгода на арктической зимовке, или год в буддистском монастыре, потом он живёт ещё долго, ещё целую жизнь, но тот отрезок времени остаётся для него самым длинным, самым важным.
(42) Может, из-за эмоционального напряжения, из-за простоты и яркости ощущений, может, это называется как-то иначе.
(43) Может, наша жизнь измеряется не временем, а движением сердца.
(44) Он будет всегда вспоминать, будет сверять своё настоящее с тем временем, которое никогда не превратится для него в прошлое.
(45) И товарищи, которые были рядом с ним тогда, останутся самыми близкими, самыми верными.
(По Г.У. Садулаеву* )
* Герман Умаралиевич Садулаев (род. в 1973 г.) — российский писатель, публицист и политик.
По Садулаеву Г. У.