1) Когда я пью чай, ко мне входит моя Лиза, в шубке, в шапочке и с нотами, уже совсем готовая, чтобы идти в консерваторию.
(2) Ей 22 года.
(3) На вид она моложе, хороша собой и немножко похожа на мою жену в молодости.
(4) Она нежно целует меня в висок и в руку и говорит:
-
(5) Здравствуйте, папочка.
(6) Ты здоров?
(7) В детстве она очень любила мороженое, и мне часто приходилось водить её в кондитерскую.
(8) Мороженое для неё было мерилом всего прекрасного.
(9) Если ей хотелось похвалить меня, то она говорила:
(10) «Ты, папа, сливочный».
(11) Один пальчик назывался у неё фисташковым, другой – сливочным, третий – малиновым.
(12) Когда по утрам она приходила ко мне здороваться, я сажал её к себе на колени и, целуя её пальчики, приговаривал:
-
(13) Сливочный…фисташковый…лимонный…
(14) И теперь, по старой памяти, я целую пальцы Лизы и бормочу: « фисташковый…сливочный…лимонный…», но выходит у меня совсем не то.
(15) Я холоден, как мороженое, и мне стыдно.
(16) Когда входит ко мне дочь и касается губами моего виска, я вздрагиваю, точно в висок жалит меня пчела, напряжённо улыбаюсь и отворачиваю своё лицо.
(17) С тех пор, как я страдаю бессонницей, в моём мозгу гвоздём сидит вопрос: дочь моя часто видит, как я, старик, знаменитый человек, мучительно краснею оттого, что должен лакею; она видит, как часто забота о мелких долгах заставляет меня бросать работу и по целым часам ходить из угла в угол и думать, но отчего же она ни разу тайком от матери не пришла ко мне и не шепнула:
(18) «Отец, вот мои часы, браслеты, серёжки, платья…
(19) Заложи всё это, тебе нужны деньги…»?
(20) Отчего она, видя, как я и мать, поддавшись ложному чувству, стараемся скрыть от людей свою бедность, отчего она не откажется от дорогого удовольствия заниматься музыкой?
(21) Я бы не принял ни часов, ни браслетов, ни жертв, храни меня Бог, - мне не это нужно.
(22) Кстати, вспоминаю я и про своего сына, варшавского офицера.
(23) Это умный, честный и трезвый человек.
(24) Но мне мало этого.
(25) Я думаю, если бы у меня был отец-старик и если бы я знал, что у него бывают минуты, когда он стыдится своей бедности, то офицерское место я отдал бы кому-нибудь другому, а сам нанялся бы в работники.
(26) Подобные мысли о детях отравляют меня.
(27) К чему они?
(28) Таить в себе злое чувство против обыкновенных людей за то, что они не герои, может только узкий или озлобленный человек.
(29) Но довольно об этом.