(1)Фридл Диккер-Брандейсова была художницей. (2)В концлагере Терезин стала учителем рисования. (3)В каталоге «Рисунки детей концлагеря Терезин» сказано, что Фридл «создала педагогическую систему душевной реабилитации детей посредством рисования».
(4)С уцелевшими в Терезине детьми в сорок четвертом году Фридл была депортирована в Освенцим. (5)То, что она вложила в детей, погибло вместе с ними в душегубке.
(6)Маленький садик,
Розы благоухают.
(7)Узенькая тропинка,
Мальчик по ней гуляет.
(8)Маленький мальчик похож
На нерасцветшую розу,
Когда роза расцветет,
Мальчика уже не будет.
(9)Стать учителем в мире, обречённом на гибель, — страшная участь.
(10)Фридл была с детьми, не покинула их до последнего мгновения. (11)Чему она их учила? (12)Какова была созданная ею система «психической реабилитации детей с помощью рисования»? (13)Как оценить качество изображения тарелки с кашей и людей с жёлтыми звёздами, несущих носилки с мёртвым по зимнему Терезину? (14)Можно ли вообще обучать детей чему-либо в нечеловеческих условиях?
(15)И дети ли они после всего увиденного?
(16)Соня Шпицева хотела нарисовать крыши домов на своей улице. (17)Пасмурный день, над одной крышей — шпиль ратуши. (18)Поначалу Соня принялась рисовать по сухой бумаге (сохранилась одна неразмытая линия с боку дома), но Фридл научила девочку: «Чтобы вышло „пасмурно“, надо писать акварелью по мокрому листу, тогда очертания размоются и будет казаться, что воздух влажный, как твоя кисть».
(19)Возможно, всё было вовсе и не так.
(20)Есть черта, которую не переступить воображению. (21)Мы не можем воссоздать реальную картину: маленькая, коротко остриженная Фридл со своими ученицами, теперь тоже остриженными, голыми, идёт в газовую камеру. (22)У душегубки мы застываем. (23)Свидетелей нет. (24)Повествовать о том, как Фридл корчилась в агонии рядом с Соней Шпицевой, невозможно. (25)Это — запредельное, хотя случилось в пределах исторического времени с миллионами.
(26)Нам дан страшный урок. (27)Мы не можем, не имеем права жить так, как жили до него. (28)Вопрос «За что?» — риторический. (29)На него нет ответа. (30)Но коли получен в наследство такой опыт, его надо осмыслить.
(31)Зачем Фридл в голоде, холоде, страхе обучала детей приёмам композиции? (32)Зачем изобретала для них постановки из скудной барачной утвари? (33)Зачем знакомила их с законами цветовой преференции? (34)Зачем после каждого урока раскладывала подписанные детьми работы по папкам? (35)Зачем, спрашивается, это было нужно Фридл, когда транспорты смерти, один за другим, увозили детей «на Восток» — в Освенцим?
(36)На жёлтых бланках концлагеря, где расписание работы терезинской бани соседствует с указами по режиму, растут цветы, порхают бабочки, улыбается мама, но и лежат убитые, смотрят голодные глаза в пустые миски — судьбы тысяч детей. (37)Благодаря Фридл они стали и нашими судьбами.
(Е. Макарова)