(1) Не нравится мне этот дядя.
(2) Он какой-то жидкий, - я обернулась вслед мальчику, отъезжающему на руках у папы, и поискала глазами жидкого дядю.
(3) Дядя был ничего, вполне себе упитанный и румяный, не сказать, чтоб твердый или там газообразный, но уж и не жидкий точно.
(4) Дядя был мне знаком, он служил в одной из контор, в которой и я работала какое-то время, кстати, время неважное, начало 90-х. Все в конторе ходили подавленные, со дня на день ожидая аннигиляции нашего места работы.
(5) Но дядя в уныние не впадал.
(6) Он поднимал себе настроение оригинальным способом: выспрашивал всех насчет их долгов.
(7) А ты кому должен? - спрашивал дядя. - А сколько?.
(8) В ответ называлась, как правило, кругленькая сумма (все мы тогда жили в долг, брали до лучших времен у друзей и родственников, у тех, кто ухитрился не сложить лапки, а заварить собственное дело), и дядя начинал от удовольствия ухать, как филин.
(9) Отухавшись, переходил к следующему донору настроения: Ну а ты сколько?
(10) Да ты шо?, - и все начиналось по-новой.
(11) Я мысленно поблагодарила мальчика за точный термин, надо же, интуитивист маленький, как метко высказался, и пошла, вспоминая 15-летней давности противные уханья жидкого дяди.
(12) И не то чтобы он был каким-то особо подлым или злобным.
(13) Он был жидкий, и этим все сказано.
...Жидкие люди принимают форму сосуда, в который их наливают.
(14) То есть, жидким людям форма именно что нужна, без нее они расплываются по поверхности в лужу, и тогда их собрать уже нет никакой возможности.
(15) На них нельзя положиться, потому что на жидкость не опереться - расплескаешь и провалишься, а там - с головкой, и не то чтоб от большой глубины, скорей, от принципиальной непознаваемости территории: что, куда, как, где можно, а где нельзя - ничего не ясно.
(16) Их слова не стоит принимать всерьез - особенно слова о любви и преданности, жидкие люди тебя обтекают, заливаются в душу, ты тонешь, захлебываешься...
(17) С ними нельзя контачить - предадут, продадут, а при этом еще и обставят все так, что будешь стоять с раскрытым ртом, а они тебе: А в чем, собственногря, дело?.., - и прошлепают мимо.
(18) И самое главное - с ними вообще нельзя, как с людьми.
(19) Жидкие люди - это не люди в обычном понимании, хотя и сказал поэт, что в человеческом организме девяносто процентов воды....
(20) Но у жидких людей нет остова, у них, как у паукообразных - только внешний скелет, то есть панцирь, и внутри этого панциря-сосуда плещется не поддающаяся анализу жидкость.
(21) Жидким людям нельзя предлагать свободу, для них это - отсутствие формы, а значит, растекшееся состояние.
(22) Жидких людей не поймать на творчество и на собственную их пользу, даже выгоду.
(23) Они будут стойко ждать, кто им предложит сосуд более удобной формы, и тогда уже располагаются в нем, занимая все внутренние закоулочки и впадинки.
(24) Иногда в этих закоулочках заводится нечто.
(25) Я думаю, жидких людей много.
(26) Их гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
(27) И их надо научиться распознавать.
(28) Во избежание...
(29) Сами понимаете чего.
(30) А то лозунг Вливайся!
(31) Стал как-то особенно популярным в последнее время.
(32) Не стану вливаться, обойдутся!
(33) Но это я теперь такая мудрая, прям как черепаха Тортилла, и жидкого человека от нежидкого отличу без труда.
(34) Но по молодости лет...
(35) Вот, в свое время донимала меня одна дамочка, звала к себе на работу.
(36) Такие высоты и глубины, в смысле, перспективы открывала, такие планы перед моим мысленным взором разворачивала...
(37) А я упиралась всеми четырьмя лапами и на работу к ней не шла, не хотела.
(38) Ну не нравилась она мне, как жидкий дядя мальчику, а объяснить эту антипатию я себе не могла, потому испытывала перед дамочкой какое-то чувство вины - ну ничего ведь плохого она мне не сделала, на работу вот зовет...
(39) Может, ее сладкий голос казался мне переслащенным, может, искусственность каменноугольной прически (как сказал один художник: Женщин с такой прической до культуры за три километра допускать нельзя).
(40) Но черт ее знает почему - не нравилась мне тетя, и все.
(41) И вот, когда давление этой стихии (как оказалось, водной) на меня стало совсем уж непереносимым (Я уже тебе и столик в своем кабинете поставила, и с директором договорилась - день назначила, когда он нас примет), я решила: А, ладно!
(42) Раз уж человеку так хочется...
(43) А мне, собственно, все равно кому труд своих белых рук и умной головы продавать!.
(44) И согласилась.
(45) Являюсь в назначенный день.
(46) Тетя проходит мимо по коридору не здороваясь, и даже голову в мою сторону не поворачивает.
(47) Только углом рта шипит, даже скрежещет, а не шипит: Никого принимать не будем!
(48) И гордо удаляется, подрагивая своей залакированной башней на голове.
(49) Я так и сползла по стеночке от истерического хохота.
(50) Вот это да, вот это класс!
(51) А я и уши развесила.
(52) Вернее, если и уши, то уши души.
(53) Все эти годы я недоумевала: и зачем моей благодетельнице все это было надо?
(54) И только теперь меня осенило - жидкие люди, волна за волной, точат тех, кто кажется им субстанцией неправильной, подозрительной, пытаются растворить в себе то, что растворению сопротивляется.
(55) Жидкие люди - активное содержимое государства, чей великий панцирь предлагает себя всякому, кто готов в него влиться.
(56) Стал мне теперь понятным и подслушанный когда-то разговор педагога с чиновником.
(57) Первый сказал о наболевшем: Но надо же как-то помогать человеку становиться личностью....
(58) Второй ответил: А зачем?
(59) Для чего же тогда власть?.