(1)Наконец впереди совсем посветлело, и Люся увидела поле — то самое. (2)Воспоминание, которое привело сюда Люсю, относилось к голодным послевоенным годам.
(3)Весной, перед севом, Люсю отправили бороновать это поле.
(4)Накануне шёл дождь, земля была сырой и липла к бороне так, что та волочилась, как шкура. (5)К тому же перед этим поле отдыхало и сильно заросло, прошлогодняя трава забила зубья, и борона все время тащилась по верху , то и дело её приходилось переворачивать и чистить. (6)Конь Люсе достался старый, слабосильный, они все в ту весну едва таскали ноги, но этот и вовсе был похож на свою тень.
(7)Коня звали Игренькой. (8)Люся отчётливо увидела перед собой рыжей масти коня с серебряной гривой и серебряной звездой во лбу — худого до того, что, казалось, высохли даже копыта, и себя за ним — тоненькую, во что попало одетую девчонку, взмахивающую вожжами и подпрыгивающую на одной ноге, стараясь второй вдавить борону в землю.
(9)Лопатки у Игреньки ходили вместе с ногами: вперёд — назад, вперёд — назад. (10)Под гору он ещё стаскивал борону, но, после того как разворачивались, до верхней межи останавливался раз десять. (11)Перед тем, как стронуться, Игреньке надо было раскачаться, сразу с места он взять не мог. (12)Его часто заносило в сторону, в гору он тянул с закрытыми глазами — наверное, чтобы не видеть, сколько осталось до межи. (13)Девчонка тогда измучилась с ним, измучилась с травой, с грязью, она, как и Игренька, тоже держалась на пределе сил.
(14)В конце концов Игренька запнулся и упал. (15)Люся перепугалась. (16)она стала дергать его вожжами, ничего не добившись, охватила за узду и потянула голову коня вверх — он мотал головой и стягивал её на землю. (17)Тогда Люся бросилась в деревню.
(18)Слава богу, мать была дома. (19)Они бегом прибежали обратно, к завалившемуся Игреньке. (20)Он лежал на животе, подогнув под себя ноги, земля вокруг него была изъезжена — видно, без Люси он пытался подняться и не смог.
(21)Мать присела передним на колени, стала гладить по тонкой, как стёсанной, шее.
(22)— Игреня, — приговаривала она. (23)— Ты это чё удумал, игреня? (24)Ты погоди, игреня, не поддавайся. (25)Раз уж зиму перезимовал, тепери сам бог велел потерпеть. (26)Чё там зиму — войну мы с тобой пережили. (27)Всю войну ты, бедовый, на лесозаготовках маялся, брёвны таскал, а такая ли это работа? (28)И таскал, дюжил. (29)А тут уж на характере можно продержаться, я давно уж на характере держусь. (30)Она гладила его по морде, теребила свалявшуюся чёлку.
(31)Конь вскинул голову и тонко, виновато заржал.
(32)Мать потрепала его по шее, и он, откликаясь на ласку, заржал во второй раз и завозил под собой ногами.
(33)— Погоди, Игреня, — заторопилась мать и стала освобождать его от постромок. (34)— Сичас мы с тобой будем подыматься.
(35)Игренька водил за ней головой и дрожал от нетерпения и страха за свою слабость. (36)Когда мать взяла его под уздцы, он с силой выкинул вперёд передние ноги, натянулся, вздымая задние, и не смог, осел обратно. (37)Отвернувшись от матери, он снова заржал, и в его голосе было отчаяние: не могу, сами видите, не могу.
(38)Мать стала успокаивать его: «Погоди, игреня, погоди, отдохни. (39)Не сразу».
(40)Она подала Люсе повод, а сама зашла сбоку и, хлопнув коня по спине, подхватила его снизу. (41)Игренька переставил передние ноги, как бы уходя с уронившего его места, и вытянул задние, в последнем отчаянном усилии выпрямил их и встал в полный рост. (42)Он покачивался на своих четырёх ногах, а мать поддерживала его, обняв рукой за спину, и радостно приговаривала: «Ну и от, ну и от. (43)А то пропадать собрался — ну не грех ли?».
(44)Она взяла его в повод и потянула за собой. (45)Раскачавшись, конь тронулся, почти сразу же остановился и, будто испугавшись, что опять упадёт, заковылял дальше.
(По В. Г. Распутину)