(1)Книги он начинал читать с последних абзацев: хотел быть уверен, что все кончится хорошо… (2)— Начинать с конца? (3)Это противоестественно, — корила его прабабушка. (4)— Как если бы жизнь начиналась со старости, а завершалась бы юностью. (5)Всему своё время! (6)Прабабушке перевалило за девяносто. (7)С точки зрения жильцов дома, у него были и другие негативные странности. (8)К примеру, он играл на рояле. (9)Если б на пианино, куда бы ещё ни шло! (10)Но рояль… (11)Летом классическая музыка особенно раздражала. (12)«Запри окна!» — орали ему со двора и из негодующих соседних квартир. (13)Он затворялся и задыхался, но играть продолжал. (14)Его и прозвали — Игрун. (15)Придурком же считали по той причине, что он зачем-то всегда и во всем сознавался. (16)Эту болезнь обнаружили ещё в раннем детстве… (17)Однажды дошкольник Игрун уронил с балкона пятого этажа цветочный горшок. (18)Горшок благополучно разбился вдребезги. (19)К счастью, на пешеходной дорожке не было пешеходов. (20)Но Игрун сбежал вниз и стал всем объяснять, что уронил именно он и что горшок мог бы расколоться не об асфальт, а об чью-то неповинную голову. (21)Это стало его привычкой: извиняться даже за то, что не произошло, но могло бы произойти. (22)Из-за странной потребности уступать свои места всем без разбору игрун в автобусах и троллейбусах вообще не присаживался. (23)А если кто-то не мог втиснуться в лифт, где он уже уместился, игрун, в знак солидарности, лифт покидал. (24)Да к тому же просил прощения неизвестно за что… (25)— В лифте и городском транспорте места, пожалуйста, уступай. (26)Раз тебе так удобнее. (27)Но не уступи по инерции и предназначенное тебе место в жизни, — предупредила его прабабушка, которая, впрочем, и сама готова была всем уступать. (28)Но не в тех случаях, когда дело касалось правнука. (29)— В автобусах и троллейбусах тебя, в конце концов, пусть толкают, но не позволь затолкать своё будущее! (30)Он тем не менее постеснялся единолично получить первую премию, присужденную ему на конкурсе в музыкальной школе… (31)И попросил разделить награду между ним и учеником, который едва удостоился «поощрительной грамоты», но у которого мать была инвалидом, а больше вообще никого не было. (32)— Ты и впредь собираешься отдавать другим половину своих успехов? — прабабушка не осудила его, а лишь задала вопрос. (33)Прабабушку игрун регулярно вывозил в коляске на свежий воздух. (34)И катал по двору, поправляя время от времени плед, которым были укутаны отходившие свой век ноги. (35)— Выпендрёж! — высказался в связи с этим Батый — уже достигший совершеннолетия парень, сочетавший по-монгольски узкие глаза с вызывающе широкими плечами, которые он вдобавок выпячивал, словно тяжелоатлет перед поднятием штанги с гирями. (36)Прозвище было точным и потому, что иго Батыя плотно нависало над завсегдатаями двора. (37)Игрун же был скроен худощавым и невысоким. (38)Да ещё и с рождения плохо видел. (39)Лицо его предваряли очки. (40)Внешнему облику они добавляли интеллигентности, а дворовой компании — раздражения. (41)Игруну было четырнадцать. (42)Под пятой у Батыя давно был не один только двор, а, как считалось, и весь переулок. (43)Это тоже соответствовало его прозвищу: оно предполагало власть на масштабном пространстве. (44)— Почему иго? (45)И что за пята? — неожиданно спросила прабабушка. (46)— Отчего мы так склонны плохо думать о людях? (47)А этот Батый, оказывается, весьма добрый малый… (48)Сказав тогда «выпендрёж», он пошутил. (49)Как торопимся мы со скверными выводами! и обобщениями… (50)Стремление добираться до истины и обнаруживать свою вину охотней, чем вину окружающих, игрун перенял у прабабушки. (51)«Ноги всё слабее, разум — всё сильнее. (52)Хорошо, что не наоборот!» — говорила она о себе. (53)Выяснилось, что днём приходила её подруга-одногодка Мария Никитична из соседнего корпуса. (54)Одногодка восторженно известила, что в её жизни наступила новая эра: раньше её поддерживали прабабушка, игрун и костыль, а теперь она оказалась за широкими плечами Батыя. (55)— Видела его плечи? — вопрошала Мария Никитична. (56)— У меня отныне тоже есть правнук! (57)А началось всё случайно: наткнулась на него во дворе, когда у меня прорвало трубу и я взывала о помощи. (58)Представь, он в два счёта спас мою старинную мебель, а мятежную трубу укротил. (59)Могучий такой и, можно сказать, «на все руки»… (60)Я пыталась совать ему деньги — не взял. (61)«Если ещё чего понадобится, зовите!». (62)Я и зову, а он откликается: то в аптеку, то в магазин. (63)Даже с уборкой справляется лучше любой уборщицы. (64)Я не злоупотребляю, конечно… (65)А во дворе ему приходится быть Батыем: «Надо в руках держать: сами знаете… наркотики, алкоголь. (66)Тут глаз да глаз требуется!» — это его слова. (67)Глаз да глаз, то есть два его глаза, щурятся, как у снайпера. (68)Но на самом деле он печется, оберегает! (69)Одногодка любила повторять, что в душе ощущает себя гимназисткой (которой перестала быть больше семидесяти лет назад!). (70)Она была благодарной и эмоциональной по-гимназистски. (71)— Дитя ты моё! — восклицала прабабушка. (72)Когда одногодка принималась за что-нибудь благодарить, прабабушка, усекая минуты, смотрела на ручные часы:
— Экономь время: нам с тобой так мало осталось. (73)Игрун же и сам рассыпался в больших благодарностях даже по малым поводам. (74)И в этом смысле тоже Никитична была игруну близка. (75)Встречались с одногодкой не часто: ей, как и прабабушке, трудно было передвигаться. (76)— Дружеские союзы не определяются количеством встреч. (77)А если б определялись, самым большим моим другом считался бы дворник: я вижу его почти каждый день, — рассуждала прабабушка. (78)Ноги её действительно становились все слабей, а разум — всё сильней и острей. (79)История с Батыем заставила прабабушку убеждать правнука и себя, что выносить приговоры имеет право лишь суд: он располагает всеми фактами и деталями, ему известны смягчающие вину обстоятельства. (80)— А сколько у Батыя таких обстоятельств! (81)Чуть не с рождения сирота… грубоват? (82)А у кого было научиться ласковости? (83)Не исключаю, что, увидев, как ты закутываешь мне ноги, он потянулся к добру. (84)Вслух сказал «выпендрёж!», а сам потянулся… (85)— У меня тоже есть правнук! — не утомлялась повторять Мария Никитична. (86)Это несоответствие возраста и пылкой эмоциональности прежде вызывало у игруна нежность и жалость. (87)Ему хотелось заслонить Никитичну, защитить. (88)И то, что это сделал Батый со своими плечами, требовало незамедлительно перед ним извиниться. (89)— Прости, что не понимал тебя… (90)И несправедливо к тебе относился. (91)— Прощаю. (92)Батый растроганно похлопал виноватого по плечу, но длань его оказалась такой, что игрун помимо воли пригнулся. (93)И удовлетворенно подумал, что сила, которая на миг пригнула его, умеет быть надёжной и, если надо, пригибать зло. (94)Каждый может невзначай кого-то обидеть… (95)Но и перед теми, к кому он был хотя бы мимолетно несправедлив, игрун извинялся так, будто совершил преступление. (96)Люди норовят избавиться от чувства вины, как от тяжести, а он это чувство не отпускал от себя. (97)И при каждой встрече с Батыем спрашивал:
— Ты не сердишься? (98)Тот расширял насколько мог монголовидные глаза свои, чтобы сквозь них пробилась его благосклонность… (99)Полгода Мария Никитична восторгалась… (100)А потом вдруг приковыляла в слезах. (101)— Что стряслось? — прабабушка взглянула на одногодку как на правнучку, которую кто-то обидел. (102)— Батый требует, чтобы я завещала ему квартиру. (103)«Детей у вас никогда не было — значит, и внуков-правнуков негде взять. (104)Вы вот и назвали меня своим правнуком. (105)Я не просил. (106)Подтверждаете?». (107)Сначала ласково уговаривал, объяснял, что от его предложения мне будет лучше: дескать, когда отойду… (108)Он всё сохранит, как при мне. (109)А после вдруг взорвался!.. (110)Стал перечислять, что для меня сделал. (111)Я говорю: «спасибо…» а он отвечает: «На спасибо иномарку не купишь!». (112)Я говорю: «У меня есть больная сестра». (113)А он отвечает: «У неё есть своя квартира». (114)Я говорю: «Сестра сможет мою квартиру продать и долго жить на те деньги». (115)А он: «Вы с ней и так уже долго живёте!» и сжимает в руке мои документы: «Вот они где!» один раз, чтобы я перестала спорить, так меня на стул усадил, что плечо до сих пор… (116)— Что же делать? — неизвестно к кому обратилась прабабушка. (117)— Как поспешно меняем мы свои точки зрения и как легко позволяем себя запутать! (118)Сперва разглядели — и согласились с его прозвищем, потом он прикинулся нянькой. (119)— И мы сразу обворожились… (120)А теперь берет на испуг. (121)— Не берёт, а уже взял. (122)Смерти не страшусь, а его… (123)Слышала, его все боятся. (124)— Я не боюсь, — возразил Игрун. (125)Он вышел в коридор, а потом, незаметно для одногодок, на лестничную площадку. (126)Спустился во двор… (127)Батый оказался там. (128)Хилый с виду, беззащитный игрун сперва взглядом своим, сквозь очки бросил амбалу вызов. (129)А потом чётко, почти по слогам произнёс:
— Оставь в покое Марию Никитичну. (130)— Что-о? (131)Что-о, придурок? (132)— Оставь в покое… (133)— Извинись! — перебив игруна, вполголоса приказал Батый. (134)— Ты ведь любишь просить прощения? (135)— Это ты перед нею встань на колени… (136)— А тебе-то какое дело? — поспешил проявить свою верность Батыю один из его адъютантов. (137)— Им, которые на роялях играют, до всего дело, — пояснил Батый. (138)Он был коварней и хитрей этой фразы, но произнес её нарочно, чтобы его дворовому окружению было понятно. (139)— А ты, придурок, себе заруби: будет как я хочу! (140)Игрун приподнялся на цыпочках и поднёс к носу Батыя фигу. (141)Батый рассмеялся. (142)От неожиданности. (143)Игрун возвращался из музыкальной школы… (144)У него была манера задумываться на улице, размышлять на ходу. (145)Он спотыкался, наталкивался на прохожих, а бывало, и на столбы. (146)Как всегда, извинялся: перед прохожими — искренне, перед столбами — автоматически. (147)«Ты же можешь натолкнуться и на троллейбус! — волновалась прабабушка. (148)— Если тебе нужно отвлечься, присядь на скамейку». (149)У бабушек и дедушек его были другие внуки, родители хронически пребывали в дальних командировках, а прабабушка столь же хронически была для него свободна. (150)— Отдыхать от жизни — не привилегия, а наказание. (151)От этого наказания правнук меня избавил! (152)Они одинаково принадлежали друг другу… (153)Просьбы прабабушки исполнялись немедленно, и скамейка, о которой она сказала, сразу же нашлась недалеко от подъезда. (154)По дороге домой Игрун опускался на неё, чтобы призадуматься… (155)О музыке, о гармонии и дисгармонии в окружающем мире. (156)Он был верен не только людям, но и тем предметам, земным пространствам, которые полюбил. (157)В том числе и скамейке вблизи от дома — вылинявшей, с тоже ослабевшими от времени ножками. (158)Он редко обходил её стороной. (159)Тот вечер требовал подведения итогов, поскольку утром игрун поднёс фигу к носу Батыя. (160)Тяжёлая крышка необычно огромного люка, что расположился у ножек скамейки, была кем-то сдвинута. (161)Этого игрун не заметил: он уже погрузился в раздумья. (162)И с рождения плохо видел… (163)Игрун наступил на крышку — она поддалась, люк разинул перед ним свою круглую пасть. (164)И проглотил игруна… (165)Крышка вернулась на положенный круг — и захлопнулась западня. (166)Игрун ударился головой о металл… (167)Надо было изо всех сил кричать, но сил у него не было. (168)Или он потерял сознание… (169)А может быть, постеснялся… (170)Книги он начинал читать с последних абзацев: хотел быть уверен, что всё кончится хорошо…
(По А. Г. Алексину)