(1)В Ленинград пришла первая послевоенная весна. (2)Однажды я шёл с завода, из цеха, усталый, озабоченный, предстояло многое сделать по дому. (3)И вдруг мой слух уловил нечто, заставившее меня даже остановиться. (4)Это был слабый, ещё не смелый, неумелый звук — звук детского голоса, который пробовал песенку. (5)В этом было нечто поразившее меня в самое сердце. (6)Я оглянулся. (7)У раскрытого окна стояла молодая женщина. (8)Склонив голову на плечо, она напевала, и на руках её тихонько покачивался младенец, завёрнутый в старый пуховый платок. (9)Я постоял, прислушиваясь. (10)Простая, незатейливая мелодия лилась, как чистый лесной ручеёк. (11)И я, как в детстве, смотрел на пробуждающуюся землю после суровой зимы. (12)Пели птицы. (13)С запада плыли белые облака. (14)Сияли огромные лужи посреди улиц. (15)Но главное — в сердце моём, охваченном внезапной радостью, тоже что-то пело. (16)Проходя мимо детского садика, я заметил, как на прогулке воспитательница играла с малышами. (17)Они, взявшись за руки, водили хоровод и, смешно топоча, пели. (18)Их голоса, как крохотные колокольчики, звенели в воздухе. (19)И эта картина тоже острой, сладкой болью отозвалась в груди. (20)Я подумал: как много в жизни значит этот, казалось бы, незначащий пустяк — простая детская песенка! (21)Я вспомнил блокадную зиму. (22)Холод, тьму, вой метели. (23)И почти не слышно было на улицах детских голосов. (24)Они остались в промёрзших квартирах, где умирали от голода их матери и бабушки. (25)И ещё я вспомнил те недолгие минуты затишья на передовой, когда вдруг кто-нибудь из солдат негромко запевал. (26)И тогда все, кто был в землянке, замолкали и слушали. (27)Суровые, обветренные лица светлели, становились задумчивыми. (28)Песня уносила каждого в родные края, к любимым, наполняла душу надеждой. (29)Однажды, шагая по весеннему Невскому, я стал невольным свидетелем такой сцены: на углу Литейного стоял слепой инвалид с баяном в руках. (30)Он играл старый вальс, и какая-то девушка, остановившись, слушала его. (31)Лицо у девушки было бледное, измождённое, но глаза сияли. (32)Казалось, она не замечает уличной суеты, вся отдавшись звукам. (33)Я поймал себя на мысли, что смотрю на неё с тем же чувством, с каким смотрел утром на женщину с ребёнком. (34)Какая сила заставляла людей, переживших такие немыслимые страдания, тянуться к прекрасному? (35)Неужто на пороге смерти своей заботились люди о красоте и ждали весны?
(По Э. Ю. Шиму)