(1)Как трудно быть истинно благодарным, т.е. принести пользу своею благодарностью тому, кто оказал нам некогда истинное благодеяние. (2)Неуважение к заслугам, а ещё более неблагодарность, представлялись всегда моему воображению в виде самых отвратительных гадин. (3)В душе я никогда не был неблагодарным, но, увы, на деле я не сумел или даже не захотел (кто доберётся до правды, роясь в хламе старого сердца!) быть благодарным именно там, где благодарность была священным долгом.
(4)Правда, во всей моей жизни я нахожу не более трёх случаев такого долга. (5)Самый священный долг, оставшийся не так выполненным, как бы мне теперь (но, увы, поздно!) хотелось это сделать, был долг благодарности к моей матери и двум старшим сестрам. (6)Со смерти отца, с 1824 по 1827 год, эти три женщины содержали меня своими трудами, старались изо всех сил. (7)Кое-какие крохи, оставшиеся после разгрома отцовского состояния, недолго тянулись; и мать и сестры принялись за мелкие работы, работали не покладая рук. (8)Одна из сестёр поступила надзирательницею в какое-то благотворительное детское заведение в Москве и своим крохотным жалованьем поддерживала существование семьи.
(9)Переехав через год из дома дяди Андрея Филимоновича на наёмную квартиру, мать решила отдавать одну половину квартиры в наймы нахлебникам. (10)Один, и очень порядочный, человек скоро нашёлся. (11)Это был студент математического факультета Жемчужников.
(12)Уроков я не мог давать, - одна ходьба в университет с Пресненских прудов брала взад и вперед часа четыре времени, да мать и не хотела, чтобы я на себя работал, и ещё менее того, чтобы я сделался стипендиатом или казеннокоштным; куда это - и руками, и ногами против казённых обязательств! (13)Это считалось как будто чем-то унизительным: «Ты будешь, - говорилось, - чужой хлеб заедать: пока хоть какая-нибудь есть возможность, живи на нашем». (14)Так и перебивались, бились, как рыба об лед. (15)К счастью нашему, в то блаженное время не платили за лекции. (16)Когда введены были мундиры, то мне сшили сестры из старого фрака какую-то мундирную куртку с красным воротником, и я, чтобы не обнаружить несоблюдения формы, сидел на лекциях в шинели, выставляя на вид только светлые пуговицы и красный воротник.
(17)Как я или - лучше - мы пронищенствовали в Москве во время моего студенчества, это для меня остается загадкою.
(По Н. И. Пирогову)