(1) Эраст и Леонид учились в одном пансионе и рано сделались друзьями.
(2) Первый мог назваться красавцем; второй обращал на себя внимание людей отменно умным лицом.
(3) В первом с самого младенчества обнаруживалась редкая чувствительность; второй, казалось, родился благоразумным.
(4) Эраст удивлял своим понятием, Леонид — прилежанием.
(5) Казалось, что первый не учится, а только воспоминает старое; второй же никогда не забывал того, что узнавал однажды.
(6) Эраст делал иногда маленькие проказы, ссорился с товарищами и нередко заслуживал наказание; но все его любили.
(7) Леонид вёл себя тихо, примерно и не оскорблял никого; но его только хвалили.
(8) Одного считали искренним, добродушным: таков он был в самом деле.
(9) Другого подозревали в хитрости и даже в лукавстве: но он был только осторожен.
(10) Их взаимная дружба казалась чудною: столь были они несходны характерами!
(11) Но сия дружба основывалась на самом различии свойств.
(12) Эраст ещё в детстве пленялся романами, поэзией, а в истории более всего любил примеры геройства и великодушия.
(13) Леонид не понимал, как можно заниматься небылицами, то есть романами!
(14) Стихотворство казалось ему трудною и бесполезною игрою ума.
(15) Он читал историю с великою прилежностью, но единственно для того, чтобы знать её.
(16) Мудрено ли, что мнения друзей о героях её были несогласны?
(17) Эраст превозносил до небес великодушие и храбрость Александра, а Леонид называл его отважным безумцем.
(18) Первый говорил: «Он победил вселенную!».
(19) Второй ответствовал: «Не зная, для чего!».
(20) Эраст восхищался бурными временами греческой и римской свободы, а Леонид думал, что свобода есть зло, когда она не даёт людям жить спокойно.
(21) Эраст верил в истории всему чрезвычайному, а Леонид сомневался во всём, что не было согласно с обыкновенным порядком вещей.
(22) Как мнения, так и поступки наших друзей были различны.
(23) Однажды дом, где они учились и жили, загорелся ночью.
(24) Эраст вскочил с постели неодетый, разбудил Леонида и других пансионеров, тушил огонь, спасал драгоценные вещи своего профессора и не думал о собственных.
(25) Дом сгорел, и Эраст, обнимая друга, сказал с великодушным чувством: «Я всего лишился; но в общих бедствиях хорошо забывать себя…».
(26) «Очень дурно, — отвечал Леонид с хладнокровием, — человек создан думать сперва о себе, а там о других; иначе нельзя стоять свету.
(27) Хорошо, что мне удалось поправить твою безрассудность: я спас и сундуки, и книги наши».
(28) Так Леонид мыслил и поступал на шестнадцатом году жизни.
(29) В другой раз они шли по берегу реки: на глазах их мальчик упал с моста.
(30) Эраст ахнул и бросился в воду.
(31) Леонид хотел удержать его, но не успел; однако ж не растерялся, даже не закричал, а только изо всех сил пустился бежать к рыбакам, которые вдали расправляли сети, — бросил им рубль и велел спасти Эраста, который уже тонул.
(32) Рыбаки через пять минут вытащили его вместе с мальчиком.
(33) В одно время друзья оставили пансион и вместе отправились в армию.
(34) Эраст твердил: «Надобно искать славы!».
(35) Леонид говорил: «Долг велит служить дворянину…».
(36) Первый бросался в опасности — другой шёл, куда посылали его.
(37) Первый от излишней запальчивости скоро попался в плен к неприятелю; другой заслужил имя хладнокровного, благоразумного офицера и крест Георгия при конце войны.
(38) Мир освободил Эраста…
(39) Оба вместе перешли они в гражданскую службу.
(40) Леонид занял место совсем не блестящее и трудное.
(41) Эраст вступил в канцелярию знатнейшего вельможи, надеясь своими талантами заслужить его внимание и скоро играть великую роль в государстве.
(42) Но для успехов честолюбия нужны гибкость, постоянство, холодность, терпение.
(43) Эраст же не имел ни одного из сих необходимых свойств.
(44) Он писал хорошо; но, вручая бумагу министру, гордым взором не просил снисходительного одобрения, а требовал справедливой хвалы.
(45) Иногда Эраст работал с удивительным прилежанием; иногда, утомлённый делами, искал отдохновения в светских рассеяниях.
(46) Но сей опасный, мнимый отдых мало-помалу обратился для него в главное дело жизни.
(47) Министр его был человек добрый и рассудительный, но человек: он вышел из терпения — и Эраст сделался наконец свободным, то есть праздным.
(48) «Поздравь меня с любезною вольностью! — сказал он Леониду, вбежав в кабинет к нему.
(49) — Мне запретили быть полезным государству: никто не запретит мне быть счастливым».
(50) Леонид пожал плечами и с холодным видом отвечал другу: «Человеку в двадцать пять лет не позволено жить для одного удовольствия».
(51) Одним словом, Эраст или блаженствовал, или терзался, томился несносною скукою.
(52) Леонид не знал счастия, но был доволен мирным спокойствием души ясной и кроткой.
(53) Первый умом обожал свободу, но сердцем зависел всегда от других людей; второй соглашал волю свою с порядком вещей и не знал тягости принуждения.
(Н. М. Карамзин)