(1)За год службы в батарее Долговушин переменил множество должностей, нигде не проявив способностей. (2)Безропотный, молчаливо-старательный, всё бы хорошо, только уж больно бестолков оказался. (3)Когда выпадало опасное задание, о нем говорили: «Этот не справится». (4)А раз не справится, зачем посылать? (5)И посылали другого. (6)Так Долговушин откочевал в повозочные. (7)Он не просил, его перевели. (8)Может быть, теперь, к концу воины, за неспособностью воевал бы он уже где-нибудь на складе, но в повозочных суждено было ему попасть под начало старшины Пономарёва. (9)Этот не верил в бестолковость и сразу объяснил свои установки:
— В армии так: не знаешь — научат; не хочешь — заставят. (10)Отсюда тебе путь один: в пехоту. (11)Так и запомни.
(12)— Что ж пехота? (13)И в пехоте люди живут, — уныло отвечал Долговушин, больше всего на свете боявшийся снова попасть в пехоту.
(14)С тем старшина и начал его воспитывать. (15)Долговушину не стало житья. (16)Вот и сейчас он тащился на наблюдательный пункт, под самый обстрел, всё ради того же воспитания. (17)Два километра не велик путь, но к фронту, да ещё под обстрелом...
(18)Впереди, горбясь, шагал Долговушин, сзади — старшина. (19)Неширокая полоса кукурузы кончилась, и они шли наизволок, отдыхая на ходу: здесь было безопасно. (20)Им оставалось миновать открытое пространство, a дальше на гребне опять, начиналась кукуруза.
(21)До кукурузы оставалось метров пятьдесят, когда на гребень окопа вспрыгнул человек в каске. (22)Расставив короткие ноги, чётко видный на фоне неба, он поднял над головой винтовку, потряс ею и что-то крикнул.
(23)— Немцы!? — обмер Долговушин.
(24)— Я те дам «немцы»! — прикрикнул старшина и погрозил пальцем. (25)Однако Долговушин, обычно робевший перед начальством, на этот раз, не обращая внимания, кинулся бежать назад и влево.
(26)— Я тe побегу! — закричал ему вслед Пономарев и попытался расстегнуть кобуру нагана.
(27)Долговушин упал, быстро-быстро загребая руками, мелькая подошвами сапог, пополз с термосом на спине. (28)Пули уже вскидывали снег около него.
(29)Ничего не понимая, старшина смотрел на эти вскипавшие снежные фонтанчики. (30)Внезапно за Долговушиным, в открывшейся под скатом низине, он увидел обоз. (31)На ровном, как замёрзшая река, снежном поле около саней стояли лошади. (32)Другие лошади валялись тут же. (33)От саней веером расходились следы ног и глубокие борозды, оставленные ползшими людьми. (34)Они обрывались внезапно, и в конце каждой из них, где догнала пуля, лежал ездовой. (35)Только один, уйдя уже далеко, продолжал ползти с кнутом в руке, а по нему сверху безостановочно бил пулемёт.
(36)«Немцы в тылу!» — понял Пономарев. (37)Теперь, если надавят с фронта и пехота начнет отходить, отсюда, из тыла, из укрытия, немцы встретят её пулемётным огнём. (38)На ровном месте это уничтожение.
(39)— Правей, правей ползи! — закричал он Долговушину. (40)Но тут старшину толкнуло в плечо, он упал и уже не видел, что произошло с повозочным. (41)Только каблуки Долговушина мелькали впереди, удаляясь. (42)Пономарев тяжело полз за ним следом и, подымая голову от снега, кричал:
— Правей бери, правей! (43)Там скат!
(44)Каблуки вильнули влево. (45)«Услышал!» — радостно подумал Пономарев. (46)Ему наконец удалось вытащить наган. (47)Он обернулся и, целясь, давая Долговушину уйти, выпустил в немцев все семь патронов. (48)Но в раненой руке не было упора. (49)Потом он опять пополз. (50)Метров шесть ему осталось до кукурузы, не больше, и он уже подумал про себя: «Теперь — жив». (51)Тут кто-то палкой ударил его по голове. (52)Пономарев дрогнул, ткнулся лицом в снег, и свет померк.
(53)А Долговушин тем временем благополучно спустился под скат. (54)Здесь пули шли поверху. (55)Долговушин отдышался, вынул из-за отворота ушанки «бычок» и, согнувшись, искурил его. (56)Он глотал дым, давясь и обжигаясь, и озирался по сторонам. (57)Наверху уже не стреляли. (58)Там всё было уже кончено. (59)«Правей ползи», — вспомнил Долговушин и усмехнулся с превосходством живого над мёртвым.
(60)— Вот те и вышло правей…
(61)Он высвободил плечи от лямок, и термос упал в снег. (62)Долговушин отпихнул его ногой. (63)Где ползком, где сгибаясь и перебежками, выбрался он из-под огня, и тот, кто считал, что Долговушин «Богом ушибленный», поразился бы сейчас, как толково, применяясь к местности, действует он.
(64)Вечером Долговушин пришел на огневые позиции. (65)Он рассказал, как они отстреливались, как старшину убило на его глазах. (66)Он показал пустой диск автомата. (67)Сидя на земле рядом с кухней, он жадно ел, а повар ложкой вылавливал из черпака мясо и подкладывал ему в котелок. (68)И все сочувственно смотрели на Долговушина.
(69)«Вот как нельзя с первого взгляда составлять мнение о людях, — подумал Назаров, которому Долговушин сначала не понравился. (70)— Я его считал человеком себе на уме, а он вот какой, оказывается. (71)Просто я ещё не умею разбираться в людях…».
(72)И поскольку в этот день ранило каптёра, Назаров, чувствуя себя виноватым перед Долговушиным, позвонил командиру батареи, и Долговушин занял тихую, хлебную должность каптёра.
(По Г. Я. Бакланову*)
*Григорий Яковлевич Бакланов (настоящая фамилия Фридман; 1923-2009) – русский советский писатель, представитель «лейтенантской прозы».