(1)Книги он начинал читать с последних абзацев: хотел быть уверен, что всё кончится хорошо…
(2)— Начинать с конца? (3)Это противоестественно, — корила его прабабушка. (4)— Как если бы жизнь начиналась со старости, а завершалась бы юностью. (5)Всему своё время!
(6)Прабабушке перевалило за девяносто.
(7)С точки зрения жильцов дома, у него были и другие негативные странности. (8)К примеру, он играл на рояле. (9)Если б на пианино, куда бы ещё ни шло! (10)Но рояль… (11)Летом классическая музыка особенно раздражала.
(12)— Запри окна! — орали ему со двора и из негодующих соседних квартир.
(13)Он затворялся и задыхался, но играть продолжал. (14)Его и прозвали — Игрун.
(15)Придурком же считали по той причине, что он зачем-то всегда и во всём сознавался. (16)Эту «болезнь» обнаружили ещё в раннем детстве…
(17)Однажды дошкольник Игрун уронил с балкона пятого этажа цветочный горшок. (18)Горшок благополучно разбился вдребезги. (19)К счастью, на пешеходной дорожке не было пешеходов. (20)Но Игрун сбежал вниз и стал всем прохожим объяснять, что уронил именно он и что горшок мог бы расколоться не об асфальт, а об чью-то неповинную голову.
(21)Это стало его привычкой: извиняться даже за то, что не произошло, но могло бы произойти.
(22)В автобусах и троллейбусах он вообще не присаживался. (23)А если кто-то не мог втиснуться в лифт, где он уже уместился, Игрун, в знак солидарности, лифт покидал.
(24)— Так удобнее, — говорил он.
(25)Но не уступи по инерции и предназначенное тебе место в жизни, — предупредила его прабабушка, которая, впрочем, и сама готова была всем уступать. (26)— В лифте и городском транспорте — пожалуйста, уступай. (27)В автобусах и троллейбусах тебя, в конце концов, пусть толкают, но не позволь «толкать» своё будущее!
(28)Он постеснялся единолично получить первую премию, присуждённую ему на конкурсе в музыкальной школе, и попросил разделить награду с учеником, у которого мать была инвалидом, а больше вообще никого не было.
(29)Прабабушка не осудила его, а лишь задала вопрос:
— Ты и впредь собираешься отдавать другим половину своих успехов?
(30)Игрун был скроен худощавым и невысоким. (31)Да ещё и с рождения плохо видел. (32)Лицо его предваряли очки. (33)Внешнему облику они добавляли интеллигентности, а дворовой компании — раздражения.
(34)У него была манера задумываться на улице, размышлять на ходу. (35)Он спотыкался: перед прохожими — искренне, перед столбами — автоматически.
(36)— Можешь натолкнуться и на троллейбус! — волновалась прабабушка. (37)— Если тебе нужно отвлечься, присядь на скамейку.
(38)Игруну было четырнадцать. (39)Родители постоянно пребывали в дальних командировках, а прабабушка столь же постоянно была для него свободна.
(40)— Отдыхать от жизни — не привилегия, а наказание, — говорила она. (41)— От этого наказания правнук меня избавил!
(42)Они одинаково принадлежали друг другу… (43)Просьбы прабабушки исполнялись немедленно: скамейка, о которой она сказала, сразу же нашлась — недалеко от подъезда. (44)По дороге домой Игрун часто останавливался на этой скамейке, чтобы поразмышлять о разных вещах: о музыке, о гармонии и дисгармонии в окружающем мире. (45)Он был верен не только людям, но и тем предметам, земным пространствам, которые однажды полюбил. (46)В том числе и этой скамейке возле дома — вылинявшей, с ослабевшими от времени ножками. (47)Он почти никогда не обходил её стороной…
(А. Алексин)