(1)Москва. (2)Художественный институт. (3)Длинный коридор, пустой, сумрачный, гулкий. (4)В голых стенах с высокими дверями — чопорная суровость, вызывающая у Фёдора робость. (5)Даже воздух необычен — пропитан незнакомыми запахами красок, старых холстов, музейной пыли.
(6)Посреди комнаты, в которую зашёл Фёдор, стоял долговязый человек в военной гимнастёрке — видимо, преподаватель. (7)У него узкие острые плечи, удлинённое лицо, горбатый нос, сурово отвисающая нижняя губа и бесцеремонные глаза.
(8)Человек в гимнастёрке, испытующе посмотрев на Фёдора, открыл шкаф, извлёк оттуда гипсового старика с окладистой бородой. (9)Рядом со стариком поставил большой бюст какого-то вельможи в парике с буклями и со звездой на груди. (10)Потом достал маленькую голову — то ли мальчик, то ли женщина…
(11)— Вглядитесь и скажите, что больше всего нравится? (12)Глядите, глядите внимательней, не спешите отвечать.
(13)Три гипсовых лица уставились незрячими глазами на Фёдора — суровый старик с завитками бороды, довольный собой, откормленный вельможа и женщина…
(14)— Не знаю, — откровенно признался Фёдор. (15)— Может, старик…
(16)Старик подкупал величавостью.
(17)— Что же… (18)— Человек в гимнастёрке положил руку на голову старика. (19)— Эта работа знаменита не тем, как сделана, не мастерством, а тем, что изображает великого древнего поэта Гомера. (20)Слышали о таком?
(21)— Слышал.
(22)— А это талантливо, — широкая ладонь погладила плечо вельможи. (23)— Создал русский скульптор Шубин… (24)Талантливо, ничего не скажешь, но… (25)Но время от времени человеческие руки создают нечто особое, сверхудачное, которое ни с чем нельзя сравнить…
(26)Пальцы с крепкими плоскими ногтями взяли женскую голову.
(27)— Вот копия одной такой работы… (28)Копия не очень удачная. (29)Но при желании и в ней можно увидеть силу гения.
(30)Человек в гимнастёрке поставил голову перед Фёдором.
(31)Фёдор ждал: его должно оглушить, у него должно перехватить дыхание. (32)Сверхособенное! (33)Ни с чем не сравнимое!
(34)Но ничего «сверх», ничего особенного, просто женское лицо, наверно, красивое — нежный точёный подбородок, правильный нос, в разрезе глаз что-то странное. (35)Лицо как лицо, и только-то…
(36)— Кто это? — подавленно спросил Фёдор.
(37)— Египетская царица Нефертити.
(38)— А-а-а…
(39)— Больше трёх тысяч лет ей… (40)Три тысячи — это почти вся история. (41)Появлялись, расцветали, уходили, забывались целые народы. (42)А Нефертити… (43)Может быть, её и вспомнила бы история — разумеется, сухо, деловито, бесстрастно, по-учёному. (44)Любил ли бы я Нефертити, восхищался бы ею за то, что она участвовала в каких-то там реформах? (45)Да плевать мне на трёхтысячелетние реформы: мёртво, не трогает!.. (46)И вот неизвестный мне человек, с великим даром божьим и, должно быть, в душе тайком влюблённый в эту женщину (без любви такое невозможно сотворить!), взял камень. (47)Понимаете вы — камень! (48)Самое что ни на есть мёртвое, самое неодухотворённое… (49)Поглядите на её губы. (50)Ещё не улыбаются, вот-вот улыбнутся… вот-вот. (51)Невольно ждёшь эту улыбку, непременно доверчивую, непременно открытую, ждёшь как личное счастье. (52)Губы, зовущие и недоступные, простодушные и загадочные, стыдливые, горячая кровь под тонкой кожей — каменные губы! (53)Ох, сколько на земле жило красивых женщин! (54)А что мне до них? (55)К Нефертити, простите, неравнодушен. (56)Всё потому, что три тысячи лет назад какой-то гений обтесал мёртвый камень. (57)Камень ожил, камень живёт. (58)Простое чудо…
(59)Чёрные, близко поставленные к переносице глаза обжигали Фёдора, на виске у его нового знакомого билась жилка. (60)Мимоходом Фёдор кидал взгляд на гипсового Гомера и уже ненавидел его — холодная степенность с бородой. (61)Фёдор не хотел ничему больше радоваться, не хотел ничего больше любить, вся душа без остатка принадлежала теперь Нефертити, только ей! (62)И удивляли уже не одни только губы — мягкие надбровья над странными удлинёнными глазами, изгиб тонкой, нежной шеи, мягкий овал скул. (63)С минуту назад тупо глазел. (64)Теперь прозрел! (65)А это разве не чудо?
(66)— Вот вам пример, что такое настоящее искусство. (67)Понятен ли?
(68)— Я всё понял! (69)Всё! (70)— Фёдор не мог оторваться от Нефертити.
(71)— Всё… — усмехнулся человек в гимнастёрке. (72)— Всего в искусстве никто не понимает. (73)Не родился ещё такой человек и не родится.
(74)— А вы? — удивился Фёдор.
(75)Человек в гимнастёрке расхохотался:
— Я, сознаюсь… меньше многих.
(76)Раздался стук в дверь. (77)Пришлось прервать интересный разговор…
(78)А на столе посреди комнаты стояла голова Нефертити. (79)Губы таили тысячелетнюю улыбку, удлинённые глаза загадочно уставились куда-то сквозь стены вдаль.
(По В. Ф. Тендрякову*, текст адаптирован Е. П. Дудиной)
*Владимир Фёдорович Тендряков (1923-1984) — русский советский писатель, педагог.