(1)Зима. (2)Поздняя ночь. (3)Я сижу на казенном клеенчатом диване в телеграфной комнате захолустной пограничной станции. (4)Мне дремлется. (5)Тихо, точно в лесу. (6)Я слышу, как шумит кровь у меня в ушах, а четкое постукивание аппарата напоминает мне о невидимом дятле, который где-то высоко надо мною упорно долбит сосновый ствол.
(7)Напротив меня согнулся над жёлтым блестящим ясеневым столиком дежурный телеграфист Саша Врублевский. (8)Тень, падающая от зелёного абажура лампы, разрезывает его лицо пополам: верх в тени, но тем ярче освещены кончик носа, крупные суровые губы и острый бритый подбородок, выходящий из отложного белого воротника.
(9)Саша Врублевский горбат. (10)Я знаю только две породы горбатых людей. (11)Одни - и это большинство - высокомерны, сладострастны, злобны, подозрительны, мстивы, скупы и жадны. (12)Другие же, немногие, а в особенности Саша Врублевский, кажутся мне лучшими брильянтами в венце истинного христианства. (13)Когда я беру в свои руки их слабые, нежные, чуткие и беспомощные ручки, у меня в сердце такое чувство, точно ко мне ласкается больной ребёнок. (14)И когда я думаю о Сашиной душе, она мне представляется чем-то вроде большой прекрасной бабочки, - такой трепетной, робкой и нежной, что малейшее грубое прикосновение сомнет и оскорбит красоту её крыльев. (15)Он кроток, бессребреник, ко всему живому благожелателен и ни о ком ни разу не отозвался дурно. (16)Никогда ему не изменяет его светлое, терпеливое, чуть приукрашенное мягкой улыбкой благодушие.
(17)Но тут я замечаю, что Врублевский уже с минуту что-то говорит мне. (18)Я стряхиваю с себя ленивое оцепенение, встаю и присаживаюсь за столик.
(19)Это случилось, когда я ездил позапрошлым летом в отпуск к себе в Житомир. (20)Была лунная ночь с соловьями, с ароматами сирени и белой акации, с далёкой музыкой из городского сада. (21)Мы ходили по саду, - сад у них громадный, плодовый, - и я держал её руку в моей. (22)Она первая сказала мне, что любит меня и никого никогда не полюбит, кроме меня. (23)Она говорила, что любит меня таким, как я есть, и что больше всего любит мою душу и... там разные милые, сладкие, волшебные слова. (24)И вот мы вышли на открытое место, на площадку для гигантских шагов. (25)Луна светила нам в спину, и на утоптанной гладкой земле легли две резкие тени: одна - длинная, стройная, с прелестной, немного склоненной набок головкой, с высокой шеей, с тонкой талией, а другая - моя... (26)Ну, вот... (27)Тогда я закрыл лицо руками, забормотал что-то и убежал... (28)Да, убежал, не прощаясь...
(29)Полгода спустя она вышла замуж, а нынче утром я получил от неё письмо. (30)Она счастлива, у неё сынишка, я, конечно, её лучший друг на свете, и больше всего в жизни ей хочется, чтобы я крестил у неё ребёнка. (31)Она извиняется за то, что разбила моё сердце. (32)Ну, это уж глупости. (33)Я рад за неё, очень рад. (34)Дай бог ей счастья... (35)Если ей хорошо, то и я счастлив. (36)Она дала мне хоть иллюзию, хоть призрак любви, и это истинно царский, неоплатный подарок... (37)Потому что нет ничего более святого и прекрасного в мире, чем женская любовь.
(А. И. Куприн)