(1) Когда мальчика взяли в детдом, он сам подробно в полном сознании всё рассказал о гибели своей матери, и этот рассказ подробно записан в книге детдома.
(2) Через несколько дней мальчик заболел менингитом, и за ним днём и ночью ухаживала Анна Михайловна.
(3) Эта обыкновенная женщина, с обыкновенными слабостями в те дни действительно была прекрасна и боролась за жизнь мальчика целыми ночами, не закрывая глаз.
(4) Когда менингит был побеждён, началась новая борьба с дифтерией, и когда прошёл дифтерит, начались тяжёлые последствия голодной болезни.
(5) Сам доктор называл выздоровление Вовочки биологическим чудом и после «чуда» — делом рук Анны Михайловны.
(6) Трудно представить нам, что переживал мальчик во время борьбы его за жизнь.
(7) Но можно догадываться, что в минуты просветления его сознания образ новой мамы замещал прежний, и мало-помалу Вовочка, выздоравливая, выходил из старой жизни в новую с полным забвением всего, что было с ним в страшные дни блокады.
(8) Новый Вовочка вышел на свет силой материнской любви своей новой мамы, сохраняющей от него ревниво тайну его мучительного прошлого.
(9) Стороной от людей узнал, наконец, отец Вовочки о гибели жены своей в Ленинграде и о спасении сына, и что за мальчиком самоотверженно ухаживает новая женщина, и что ребёнок вовсе забыл своё прошлое.
(10) «Вовочка, мальчик мой милый, — писал он, — как же ты не помнишь белую дорожку в траве, и как мы с тобой по этой дорожке гоним лошадку на колёсах, как ты захотел на неё взобраться и упал, а на дорожке этой были муравьи, и ты их испугался и закричал...».
(11) Конечно, Анна Михайловна скрыла от Вовочки это письмо и сама написала отцу, чтобы для жизни Вовочки он постарался забыть своё прошлое.
(12) «Боюсь вам сказать, — писала она, — как это «забыть».
(13) Может быть, вы возьмёте пример, большой Вовочка, с вашего маленького: он болел и со мной выздоравливал, и теперь живёт и любит меня не меньше, чем старую маму.
(14) Я осмелюсь напомнить вам, что для большого Вовочки наша родина, как для маленького, тоже ведь как мать, и что вы так много для неё делаете.
(15) Простите, мне трудно выразить то, что я чувствую: сейчас у нас поют соловьи, и мне кажется, что они в пении своём тоже трудятся.
(16) Вот я сейчас вижу перед окном одного: дождик начинается, на него уже каплет, а он всё поёт...
(17) Трудится он, и не для себя поёт, и будет петь на другой год, пусть другой соловей, но песенка всё та же.
(18) И так вот и я тоже вместо старой мамы тружусь, и песенка моя Вовочке всё та же, и вы тоже свою жизнь отдаёте.
(19) Всё это вместе складывается и выходит родина, для которой мы все живём: кажется — для себя, а выходит — для родины».
(20) Так писала Анна Михайловна, сама того не зная, что делает для Вовочкиного отца то же самое, что и для сына его.
(21) И письма с фронта в детдом получались всё чаще и чаще.
(22) В последнем своём письме он писал: «Соловьи и у нас на фронте поют, только я до сих пор не обращал на них никакого внимания.
(23) Но теперь после ваших писем слышу: поют и даже не очень считаются с грохотом нашей артиллерии.
(24) Теперь мне видится далеко за нашим фронтом и за нашим рабочим тылом вот эта благословенная страна, где, как вы мило пишете, трудятся для нас соловьи...
(25) На этом письме переписка надолго обрывается.
(26) Кажется, Вовочкин отец вышел из строя бойцов...
(27) Но Анна Михайловна не оставляла его, как и маленького Вовочку, когда тот был и для докторов безнадёжным.
(28) Она всё писала на фронт попрежнему адресу и всё ждала письма, всё ждала и ждала.
(29) Он был тяжело ранен.
(30) Когда же выздоровел, то опять возвратился в строй.
(31) Однажды, под вечер, он вернулся из опасной разведки, и ему вручили целую пачку давно искавших его писем.
(32) Вечерело.
(33) Недалеко от наших батарей он увидал яркий огонь — это горел ковыль в степи.
(34) Он подошёл к огню, взял первое письмо и, читая его, пошёл невольно вслед за пожаром.
(35) Рассказывая об этих странствиях вслед за степным пожаром, Вовочка-отец писал: «Милый друг, я кончаю письмо, слышу, опять взялась наша артиллерия.
(36) И знаете, я не забочусь о снарядах, о силах, — этого хватит у нас, я думаю лишь о том, чтобы хватило ваших материнских сил для победы».
(37) Так он выздоравливал.
(38) И ещё он сделал в этом письме, на уголке, маленькую приписочку: «Милый друг, если я вернусь, не согласитесь ли вы...».
(39) Прочитав эту приписочку, Анна Михайловна улыбнулась и, сильно помолодев, посмотрела на себя в зеркало.
(М. М. Пришвин)