(1)Жена называла его — Чудик. (2)Иногда ласково. (3)Чудик обладал одной особенностью: с ним постоянно что-нибудь случалось. (4)Он не хотел этого, страдал, но то и дело влипал в какие-нибудь истории – мелкие, впрочем, но досадные. (5)Вот эпизоды одной его поездки. (6)Получил отпуск, решил съездить к брату на Урал: лет двенадцать не виделись. (7)— А где блесна такая… на-подвид битюря?! – орал Чудик из кладовой. (8)— Я откуда знаю? (9)— Да вот же все тут лежали! – Чудик пытался строго смотреть круглыми иссиня-белыми глазами. (10)— Все тут, а этой, видите ли, нету. (11)— На битюря похожая? (12)— Ну, щучья. (13)— Я её, видно, зажарила по ошибке. (14)Чудик некоторое время молчал. (15)— Ну, и как? (16)— Что? (17)— Вкусная? (18)Ха-ха-ха!.. – он совсем не умел острить, но ему ужасно хотелось. (19)— Зубки-то целые? (20)Она ж – дюралевая!..
(21)…Долго собирались – до полуночи. (22)А рано утром Чудик шагал с чемоданом по селу. (23)— На Урал! (24)На Урал! – отвечал он на вопрос: куда это он собрался? (25)— Проветриться надо! (26)При этом круглое мясистое лицо его, круглые глаза выражали в высшей степени плевое отношение к дальним дорогам – они его не пугали. (27)— На Урал! (28)Но до Урала было ещё далеко. (29)Пока что он благополучно доехал до районного города, где предстояло ему взять билет и сесть на поезд. (30)Времени оставалось много. (31)Чудик решил пока накупить подарков племяшам — конфет, пряников… (32)Зашёл в продовольственный магазин, пристроился в очередь. (33)Впереди него стоял мужчина в шляпе, а впереди шляпы — полная женщина с крашеными губами. (34)Женщина негромко, быстро, горячо говорила шляпе:
— Представляете, насколько надо быть грубым, бестактным человеком! (35)У него склероз, хорошо, у него уже семь лет склероз, однако никто не предлагал ему уходить на пенсию. (36)А этот – без году неделя руководит коллективом – и уже: «Может, вам, Александр Семеныч, лучше на пенсию?». (37)Нах-хал! (38)Шляпа поддакивала. (39)— Да, да… (40)Они такие теперь. (41)Подумаешь, склероз. (42)А Сумбатыч?.. (43)Тоже последнее время текст не держал. (44)А эта, как её?.. (45)Чудик уважал городских людей. (46)Не всех, правда: хулиганов и продавцов не уважал. (47)Побаивался. (48)Подошла его очередь. (49)Он купил конфет, пряников, три плитки шоколада. (50)И отошёл в сторонку, чтобы уложить все в чемодан. (51)Раскрыл чемодан на полу, стал укладывать… (52)Что-то глянул на полу-то, а у прилавка, где очередь, лежит в ногах у людей пятидесятирублевая бумажка. (53)Этакая зеленая дурочка, лежит себе, никто её не видит. (54)Чудик даже задрожал от радости, глаза загорелись. (55)Второпях, чтоб его не опередил кто-нибудь, стал быстро соображать, как бы повеселее, поостроумнее сказать этим, в очереди, про бумажку. (56)— Хорошо живёте, граждане! – сказал он громко и весело. (57)На него оглянулись. (58)— У нас, например, такими бумажками не швыряются. (59)Тут все немного поволновались. (60)Это ведь не тройка, не пятерка — пятьдесят рублей, полмесяца работать надо. (61)А хозяина бумажки – нет. (62)«Наверно, тот, в шляпе», – догадался Чудик. (63)Решили положить бумажку на видное место на прилавке. (64)— Сейчас прибежит кто-нибудь, – сказала продавщица. (65)Чудик вышел из магазина в приятнейшем расположении духа. (66)Все думал, как это у него легко, весело получилось: «У нас, например, такими бумажками, не швыряются!». (67)Вдруг его точно жаром всего обдало: он вспомнил, что точно такую бумажку и ещё двадцатипятирублевую ему дали в сберкассе дома. (68)Двадцатипятирублевую он сейчас разменял, пятидесятирублевая должна быть в кармане… (69)Сунулся в карман – нету. (70)Туда-сюда – нету. (71)— Моя была бумажка-то! – громко сказал Чудик. (72)— Мать твою так-то!.. (73)Моя бумажка-то. (74)Под сердцем даже как-то зазвенело от горя. (75)Первый порыв был пойти и сказать: «Граждане, моя бумажка-то. (76)Я их две получил в сберкассе – одну двадцатипятирублевую, другую полусотельную. (77)Одну, двадцатипятирублевую, сейчас разменял, а другой – нету». (78)Но только он представил, как он огорошит всех этим своим заявлением, как подумают многие «Конечно, раз хозяина не нашлось, он и решил прикарманить». (79)Нет, не пересилить себя – не протянуть руку за проклятой бумажкой. (80)Могут ещё и не отдать. (81)— Да почему же я такой есть-то? – вслух горько рассуждал Чудик. (82)— Что теперь делать?.. (83)Надо было возвращаться домой. (84)Подошёл к магазину, хотел хоть издали посмотреть на бумажку, постоял у входа… (85)И не вошёл. (86)Совсем больно станет. (87)Сердце может не выдержать. (88)Ехал в автобусе и негромко ругался – набирался духу предстояло объяснение с женой. (89)Сняли с книжки ещё пятьдесят рублей. (90)Чудик, убитый своим ничтожеством, которое ему опять разъясняла жена (она даже пару раз стукнула его шумовкой по голове), ехал в поезде. (91)Но постепенно горечь проходила. (92)Мелькали за окном леса, перелески, деревеньки… (93)Входили и выходили разные люди, рассказывались разные истории. (94)Чудик тоже одну рассказал какому-то интеллигентному товарищу, когда стояли в тамбуре, курили. (95)— У нас в соседней деревне один дурак тоже… (96)Схватил головешку – и за матерью. (97)Пьяный. (98)Она бежит от него и кричит. (99)«Руки, кричит, руки-то не обожги, сынок!». (100)О нём же и заботится… (101)А он прёт, пьяная харя. (102)На мать. (103)Представляете, каким надо быть грубым, бестактным… (104)— Сами придумали? – строго спросил интеллигентный товарищ, глядя на Чудика поверх очков. (105)— Зачем? – не понял тот. (106)— У нас за рекой, деревня Раменское… (107)Интеллигентный товарищ отвернулся к окну и больше не говорил. (108)После поезда Чудику надо было ещё лететь местным самолетом полтора часа. (109)Он когда-то летал разок. (110)Давно. (111)Садился в самолет не без робости. (112)«Неужели в нём за полтора часа ни один винтик не испортится!» – думал. (113)Потом – ничего, осмелел. (114)Попытался даже заговорить с соседом, но тот читал газету, и так ему было интересно, что там, в газете, что уж послушать живого человека ему не хотелось. (115)А Чудик хотел выяснить вот что он слышал, что в самолетах дают поесть. (116)А что-то не несли. (117)Ему очень хотелось поесть в самолете — ради любопытства. (118)«Зажилили», – решил он. (119)Стал смотреть вниз. (120)Горы облаков внизу. (121)Чудик почему-то не мог определенно сказать: красиво это или нет? (122)А кругом говорили, что «ах, какая красота!». (123)Он только ощутил вдруг глупейшее желание — упасть в них, в облака, как в вату. (124)Ещё он подумал. (125)«Почему же я не удивляюсь? (126)Ведь подо мной чуть ли не пять километров». (127)Мысленно отмерил эти пять километров на земле, поставил их «на попа» – чтоб удивиться, и не удивился. (128)— Вот человек!.. (129)Придумал же, – сказал он соседу. (130)Тот посмотрел на него, ничего не сказал, зашуршал опять газетой. (131)— Пристегнитесь ремнями! – сказала миловидная молодая женщина. (132)— Идём на посадку. (133)Чудик послушно застегнул ремень. (134)А сосед – ноль внимания. (135)Чудик осторожно тронул его. (136)— Велят ремень застегнуть. (137)— Ничего, – сказал сосед, отложил газету, откинулся на спинку сиденья и сказал, словно вспоминая что-то: – Дети — цветы жизни, их надо сажать головками вниз. (138)— Как это? – не понял Чудик. (139)Читатель громко засмеялся и больше не стал говорить. (140)Быстро стали снижаться. (141)Вот уже земля — рукой подать, стремительно летит назад. (142)А толчка все нет. (143)Как потом объяснили знающие люди, летчик «промазал». (144)Наконец толчок, и всех начинает так швырять, что послышался зубовный стук и скрежет. (145)Это читатель с газетой сорвался с места, боднул Чудика лысой головой, потом приложился к иллюминатору, потом очутился на полу. (146)За всё это время он не издал ни одного звука. (147)И все вокруг тоже молчали – это поразило Чудика. (148)Он тоже молчал. (149)Стали. (150)Первые, кто опомнился, глянули в иллюминаторы и обнаружили, что самолет – на картофельном поле. (151)Из пилотской кабины вышел мрачноватый летчик и пошел к выходу. (152)Кто-то осторожно спросил его. (153)— Мы, кажется, в картошку сели? (154)— Что, сами не видите, – ответил летчик. (155)Страх схлынул, и наиболее весёлые уже пробовали робко острить. (156)Лысый читатель искал свою искусственную челюсть. (157)Чудик отстегнул ремень и тоже стал искать. (158)— Эта?! – радостно воскликнул он, и подал. (159)У читателя даже лысина побагровела. (160)— Почему обязательно надо руками трогать? – закричал он шепеляво. (161)Чудик растерялся. (162)— А чем же?.. (163)— Где я её кипятить буду?! (164)Где?! (165)Этого Чудик тоже не знал. (166)— Поедемте со мной? – предложил он. (167)— У меня тут брат живёт. (168)Вы опасаетесь, что я туда микробов занес? (169)У меня их нету… (170)Читатель удивленно посмотрел на Чудика и перестал кричать. (171)В аэропорту Чудик написал телеграмму жене:
«Приземлились. (172)Ветка сирени упала на грудь, милая Груша меня не забудь. (173)Васятка». (174)Телеграфистка, строгая сухая женщина, прочитав телеграмму, предложила:
— Составьте иначе. (175)Вы – взрослый человек, не в детсаде. (176)— Почему? – спросил Чудик. (177)— Я ей всегда так пишу в письмах. (178)Это же моя жена!.. (179)Вы, наверно, подумали… (180)— В письмах можете писать что угодно, а телеграмма – это вид связи. (181)Это открытый текст. (182)Чудик переписал. (183)«Приземлились. (184)Всё в порядке. (185)Васятка». (186)Телеграфистка сама исправила два слова: «Приземлились» и «Васятка» Стало: «Долетели. (187)Василий». (188)— «Приземлились». (189)Вы что, космонавт, что ли? (190)— Ну, ладно, – сказал Чудик. (191)— Пусть так будет.
(192)…Знал Чудик, есть у него брат Дмитрий, трое племянников… (193)О том, что должна ещё быть сноха, как-то не думалось. (194)Он никогда не видел её. (195)А именно она-то, сноха, все испортила, весь отпуск. (196)Она почему-то сразу невзлюбила Чудика. (197)Выпили вечером с братом, и Чудик запел дрожащим голосом:
Тополя-а-а. (198)Софья Ивановна, сноха, выглянула из другой комнаты, спросила зло:
— А можно не орать? (199)Вы же не на вокзале, верно? – и хлопнула дверью. (200)Брату Дмитрию стало неловко. (201)— Это… там ребятишки спят. (202)Вообще-то она хорошая. (203)Ещё выпили. (204)Стали вспоминать молодость, мать, отца. (205)— А помнишь? – радостно спрашивал брат Дмитрий. (206)— Хотя, кого ты там помнишь! (207)Грудной был. (208)Меня оставят с тобой, а я тебя зацеловывал. (209)Один раз ты посинел даже. (210)Попадало мне за это. (211)Потом уже не стали оставлять. (212)И всё равно, только отвернутся, я около тебя — опять целую. (213)Черт знает, что за привычка была. (214)У самого-то ещё сопли по колена, а уж… это… с поцелуями… (215)— А помнишь?! – тоже вспомнил Чудик. (216)— Как ты меня… (217)— Вы прекратите орать? – опять спросила Софья Ивановна совсем зло, нервно. (218)— Кому нужно слушать эти ваши разные сопли да поцелуи? (219)Туда же — разговорились. (220)— Пойдём на улицу, – сказал Чудик. (221)Вышли на улицу, сели на крылечке. (222)— А помнишь? – продолжал Чудик. (223)Но тут с братом Дмитрием что-то случилось: он заплакал и стал колотить кулаком по колену. (224)— Вот она, моя жизнь! (225)Видел? (226)Сколько злости в человеке!.. (227)Сколько злости! (228)Чудик стал успокаивать брата. (229)— Брось, не расстраивайся. (230)Не надо. (231)Никакие они не злые, они – психи. (232)У меня такая же. (233)— Ну чего вот невзлюбила?!! (234)За што? (235)Ведь она невзлюбила тебя… (236)А за што? (237)Тут только понял Чудик, что — да, невзлюбила его сноха. (238)А за что действительно? (239)— А вот за то, што ты – никакой не ответственный, не руководитель. (240)Знаю я её, дуру. (241)Помешалась на своих ответственных. (242)А сама-то кто! (243)Буфетчица в управлении, шишка на ровном месте. (244)Насмотрится там и начинает... (245)Она и меня-то тоже ненавидит – что я не ответственный, из деревни. (246)— В каком управлении-то? (247)— В этом… горно… (248)Не выговорить сейчас. (249)А зачем выходить было? (250)Што она, не знала, што ли? (251)Тут и Чудика задело за живое. (252)— А в чём дело, вообще-то? – громко спросил он, не брата, кого-то ещё. (253)— Да если хотите знать, почти все знаменитые люди вышли из деревни. (254)Как в черной рамке, так смотришь – выходец из деревни. (255)Надо газеты читать!.. (256)Што ни фигура, понимаешь, так — выходец, рано пошел работать. (257)— А сколько я ей доказывал в деревне-то люди лучше, незаносистые. (258)— А Степана-то Воробьева помнишь? (259)Ты ж знал его. (260)— Знал, как же. (261)— Уже там куда деревня!.. (262)А – пожалуйста: Герой Советского Союза. (263)Девять танков уничтожил. (264)На таран шёл. (265)Матери его теперь пожизненно пенсию будут шестьдесят рублей платить. (266)А разузнали только недавно, считали — без вести… (267)— А Максимов Илья!.. (268)Мы ж вместе уходили. (269)Пожалуйста — кавалер Славы трех степеней. (270)Но про Степана ей не говори... (271)Не надо. (272)— Ладно. (273)А этот-то!.. (274)Долго ещё шумели возбужденные братья. (275)Чудик даже ходил около крыльца и размахивал руками. (276)— Деревня, видите ли!.. (277)Да там один воздух чего стоит! (278)Утром окно откроешь – как, скажи, обмоет тебя всего. (279)Хоть пей его – до того свежий да запашистый, травами разными пахнет, цветами разными… (280)Потом они устали. (281)— Крышу-то перекрыл? – спросил старший брат негромко. (282)— Перекрыл – Чудик тоже тихо вздохнул – Веранду построил – любо глядеть. (283)Выйдешь вечером на веранду... начинаешь фантазировать: вот бы мать с отцом были бы живые, ты бы с ребятишками приехал – сидели бы все на веранде, чай с малиной попивали. (284)Малины нынче уродилось пропасть. (285)Ты, Дмитрий, не ругайся с ней, а то она хуже невзлюбит. (286)А я как-нибудь поласковей буду, она, глядишь, отойдёт. (287)— А ведь сама из деревни! – как-то тихо и грустно изумился Дмитрий. (288)— А вот… (289)Детей замучила, дура одного на пианинах замучила, другую в фигурное катание записала. (290)Сердце кровью обливается, а – не скажи, сразу ругань. (291)— Ммх!.. – опять возбудился Чудик. (292)— Никак не понимаю эти газеты вот, мол, одна такая работает в магазине — грубая. (293)Эх, вы!.. а она домой придёт – такая же. (294)Вот где горе-то! (295)И я не понимаю! – Чудик тоже стукнул кулаком по колену. (296)— Не понимаю: почему они стали злые? (297)Когда утром Чудик проснулся, никого в квартире не было; брат Дмитрий ушёл на работу, сноха тоже, дети, постарше, играли во дворе, маленького отнесли в ясли. (298)Чудик прибрал постель, умылся и стал думать, что бы такое приятное сделать снохе. (299)Тут на глаза ему попалась детская коляска. (300)«Эге! – подумал Чудик. (301)— Разрисую-ка я её». (302)Он дома так разрисовал печь, что все дивились. (303)Нашёл ребячьи краски, кисточку и принялся за дело. (304)Через час все было кончено; коляску не узнать. (305)По верху колясочки Чудик пустил журавликов — стайку уголком, по низу — цветочки разные, травку-муравку, пару петушков, цыпляток… (306)Осмотрел коляску со всех сторон — загляденье. (307)Не колясочка, а игрушка. (308)Представил, как будет приятно изумлена сноха, усмехнулся. (309)— А ты говоришь — деревня. (310)Чудачка. (311)— Он хотел мира со снохой. (312)— Ребёночек-то как в корзиночке будет. (313)Весь день Чудик ходил по городу, глазел на витрины. (314)Купил катер племяннику, хорошенький такой катерок, белый, с лампочкой. (315)«Я его тоже разрисую», – думал. (316)Часов в 6 Чудик пришел к брату. (317)Взошёл на крыльцо и услышал, что брат Дмитрий ругается с женой. (318)Впрочем, ругалась жена, а брат Дмитрий только повторял:
— Да ну, что тут!.. (319)Да ладно… (320)Сонь… (321)Ладно уж… (322)— Чтоб завтра же этого дурака не было здесь! – кричала Софья Ивановна. (323)— Завтра же пусть уезжает! (324)— Да ладно тебе!.. (325)Сонь… (326)— Не ладно! (327)Не ладно! (328)Пусть не дожидается – выкину его чемодан к чертовой матери, и всё! (329)Чудик поспешил сойти с крыльца… (330)А дальше не знал, что делать. (331)Опять ему стало больно. (332)Когда его ненавидели, ему было очень больно. (333)И страшно. (334)Казалось: ну, теперь всё, зачем же жить? (335)И хотелось куда-нибудь уйти подальше от людей, которые ненавидят его или смеются. (336)— Да почему же я такой есть-то? – горько шептал он, сидя в сарайчике. (337)— Надо бы догадаться: не поймёт ведь она, не поймёт народного творчества. (338)Он досидел в сарайчике дотемна. (339)И сердце всё болело. (340)Потом пришел брат Дмитрий. (341)Не удивился — как будто знал, что брат Василий давно уж сидит в сарайчике. (342)— Вот… – сказал он. (343)— Это… опять расшумелась. (344)Коляску-то… не надо бы уж. (345)— Я думал, ей поглянется. (346)Поеду я, братка. (347)Брат Дмитрий вздохнул… (348)И ничего не сказал. (349)Домой Чудик приехал, когда шёл ясный парной дождик. (350)Чудик вышел из автобуса, снял новые ботинки, побежал по теплой мокрой земле — в одной руке чемодан, в другой ботинки. (351)Подпрыгивал и пел громко:
Тополя-а а, тополя а… (352)С одного края небо уже очистилось, голубело, и близко где-то было солнышко. (353)И дождик редел, шлёпал крупными каплями в лужи; в них вздувались и лопались пузыри. (354)В одном месте Чудик поскользнулся, чуть не упал. (355)Звали его — Василий Егорыч Князев. (356)Было ему тридцать девять лет от роду. (357)Он работал киномехаником в селе. (358)Обожал сыщиков и собак. (359)В детстве мечтал быть шпионом.
(В. М. Шукшин)