Текст: ? Полный текст
(1) Я с нетерпением поджидал лета, следя за его приближением по хорошо мне известным признакам.
(2) Важным признаком весны-лета было появление рыжего маляра, от которого пахло самой весной — замазкой и красками.
(3) Маляр приходил выставлять рамы — «впущать весну» — наводить ремонт.
(4) Он появлялся всегда внезапно и говорил мрачно, покачиваясь:
— Ну и где у вас тут чего?..
(5) И с таким видом выхватывал стамески из-за тесёмки грязного фартука, словно хотел зарезать.
(6) Потом начинал драть замазку и сердито мурлыкать под нос:
И-ах и тпё-мы-най ле-сок...
(7) Да йехх и тё-мы-на-ай...
(8) Я старался узнать, что дальше, но суровый маляр вдруг останавливал стамеску, плевал на пол, свирепо взглядывал на меня и начинал опять:
Ах-ехх и в тёмы-на-ам ле...
{9)Да и в тё... мы-на-мм!..
(10) И пел всё громче.
(11) И потому ли, что он только всего и пел, что про тёмный лес, или потому, что вскрякивал и вздыхал, взглядывая свирепо исподлобья, — он казался мне очень страшным.
(12) Потом мы его хорошо узнали, когда он оттаскал моего приятеля Ваську за волосы.
(18) Так было дело.
(14) Маляр поработал, пообедал и завалился спать на крыше сеней, на солнышке.
(15) Помурлыкав про тёмный лес, где «сы-тоя-ла ах да и со-сенка», маляр заснул, ничего больше не сообщив. (1б)Лежал он на спине, а его рыжая борода глядела в небо.
(17) Мы с Васькой, чтобы было побольше ветру, тоже забрались на крышу.
(18) Но ветру и на крыше не было.
(19) Тогда Васька от нечего делать принялся щекотать соломинкой голые маляровы пятки.
(20) Но они были покрыты серой и твёрдой кожей, похожей на замазку, и маляру было нипочем.
(21) Тогда я наклонился к уху маляра и дрожащим тоненьким голосом запел:
И-ах и в тё-мы-ном ле-э...
(22) Рот маляра перекосился, и улыбка выползла из-под рыжих его усов на сухие губы.
(23) Должно быть, было приятно ему, но он всё-таки не проснулся.
(24) Тогда Васька предложил приняться за маляра как следует.
(25) И мы принялись-таки.
(26) Васька приволок на крышу большую кисть и ведро с краской и выкрасил маляру пятки.
(27) Маляр лягнулся и успокоился.
(28) Васька состроил рожу и продолжал.
(29) Он обвёл маляру у щиколоток по зелёному браслету, а я осторожно покрасил большие пальцы и ноготки.
(30) Маляр сладко похрапывал — должно быть, от удовольствия.
(31) Тогда Васька обвёл вокруг маляра широкий «заколдованный круг», присел на корточки и затянул над самым маляровым ухом песенку, которую с удовольствием подхватил и я:
Рыжий красного спросил:
— Чем ты бороду лучил?
—
(32) Я не краской, не замазкой,
Я на солнышке лежал!
(33) Я на солнышке лежал,
Кверху бороду держал!
(34) Маляр заворочался и зевнул.
(35) Мы притихли, а он повернулся на бок и выкрасился.
(36) Тут и вышло.
(37) Я махнул в слуховое окошко, а Васька поскользнулся и попал маляру в лапы.
(38) Маляр оттрепал Ваську и грозил окунуть в ведёрко, но скоро развеселился, гладил по спине Ваську и приговаривал:
— А ты не реви, дурашка.
(39) Такой же растёт у меня в деревне.
(40) Сколько хозяйской краски извёл, дурень, да ещё ревёт!
(41) С того случая маляр сделался нашим другом.
(42) Он пропел нам всю песенку про тёмный лес, как срубили сосенку, как «угы-на-ли добра молодца в чужу-дальнюю сы-торонуш-ку!..»
(43) Хорошая была песенка.
(44) И так жалостливо пел он её, что думалось мне: не про себя ли и пел её?
(45) Пел и ещё песенки — про «тёмную ноченьку, осеннюю», и про «берёзыньку», и ещё про «поле чистое»...
(46) Впервые тогда на крыше сеней почувствовал я неведомый мне дотоле мир — тоски и раздолья, таящийся в русской песне, неведомую в глубине своей душу родного мне народа, нежную и суровую, прикрытую грубым одеянием.
(47) Тогда на крыше сеней в ворковании сизых голубков, в унылых звуках маляровой песни приоткрылся мне новый мир — ласковой и суровой природы русской, в котором душа тоскует и ждёт чего-то...
(48) Тогда-то, на ранней моей поре, — впервые, быть может, — почувствовал я силу и красоту народного слова русского, мягкость его, и ласку, и раздолье.
(49) Просто пришло оно и ласково легло в душу.
(50) Потом я познал его крепость и сладость.
(51) И всё узнаю его...
Требования: (По И. С. Шмелёву*)
* Иван Сергеевич Шмелёв (1883—1950) — русский писатель, публицист, философ