(1)Я принадлежу к поколению европейцев, которое видит не первую войну. (2)Я был в Париже в 1914–1917 гг., в России в эпоху гражданской войны, в Мадриде и Барселоне под немецкими бомбами. (3)Я был в Париже, когда в него вошли германские дивизии. (4)Я видел прошлой осенью унылый военный Берлин. (5)Я знаю, как искажает война лицо и душу городов. (6)Может быть, поэтому я не могу наглядеться на Москву – я горд ее выдержкой. (7)Все понимают, как велика угроза, – нет ни беспечности, ни хвастовства. (8)Но нет и страха. (9)Суровые, спокойные лица.
(10)Стоят невыносимо жаркие дни. (11)Люди одеты по-летнему.
(12)У женщин много хлопот: затемнили дома, оклеили стекла матерчатыми полосками. (13)Все проходят занятия по противовоздушной обороне. (14)В домах дежурства жильцов. (15)Повсюду мешки с песком. (16)Москва готовится, и «хейнкели» не застанут ее врасплох.
(17)Одной из первых забот было отослать детей подальше от крупных центров. (18)Один за другим уходят поезда с детьми. (19)Уехали школы, детские дома. (20)Вот поезд с детьми писателей, вот другой – с детьми железнодорожников. (21)Кажется, не видал я города, где было бы столько ребятишек, они вместе с воробьями заполняли гомоном московские переулки. (22)Теперь воробьи остались без товарищей.
(23)С детьми уехало много матерей, не связанных работой с Москвой. (24)Знакомый печатник вчера мне сказал: «Работать легче – отослал моих в деревню. (25)Если прилетят немецкие стервятники, не будет мысли: а что с ними?..»
(26)Старикам советуют уехать в провинцию, в деревню. (27)Некоторые уехали. (28)Другие обижаются. (29)Один старичок мне сказал: «Какой же я инвалид? (30)Я могу что-нибудь охранять. (31)Вот возьму и поймаю парашютиста – увидишь».
(32)По улицам проходят ополченцы. (33)Это подлинная гражданская армия. (34)Таких на парад не выведешь… (35)Но они полны решимости, им не страшны испытания. (36)Вот, может быть, ключ к выдержке Москвы: этот город много пережил – сорокалетние знавали и артиллерийский обстрел домов, и голодные годы. (37)Их нелегко запугать.
(38)Сегодня ввели продовольственные карточки. (39)Впервые Москва их узнала в эпоху гражданской войны, вторично – в годы первой пятилетки. (40)Теперь – нормы большие. (41)Люди говорят: «Всего не заберешь…» Нет ни удивления, ни суматохи.
(42)В немногих открытых летом театрах играют патриотические или антифашистские пьесы. (43)Зрители подчеркивают аплодисментами монологи героев. (44)У зрителей муж, брат или сын сейчас на другом театре – военных действий.
(45)Испытание сблизило всех. (46)Прежде в трамвае москвичи частенько ругались. (47)Теперь не услышишь обидного слова. (48)Вечером все стоят или сидят возле домов, обсуждают события, рассказывают: «От мужа открытка с фронта…» Черные окна – город ночью кажется пустым, но в нем миллионы сердец бьются горем, гневом, надеждой…
(По И.Г. Эренбургу*)
* Илья Григорьевич Эренбург (1891–1967) — советский прозаик, поэт, публицист и общественный деятель.