(1)Глава 32. (2)Прощение и вечный приют
(3)Так летели в молчании долго, пока и сама местность внизу не стала меняться. (4)Печальные леса утонули в земном мраке и увлекли за собою и тусклые лезвия рек. (5)Внизу появились и стали отблескивать валуны, а между ними зачернели провалы, в которые не проникал свет луны.
(6)Воланд осадил своего коня на каменистой безрадостной плоской вершине, и тогда всадники двинулись шагом, слушая, как кони их подковами давят кремни и камни. (7)Луна заливала площадку зелено и ярко, и Маргарита скоро разглядела в пустынной местности кресло и в нем белую фигуру сидящего человека.
(8)Возможно, что этот сидящий был глух или слишком погружен в размышление. (9)Он не слыхал, как содрогалась каменистая земля под тяжестью коней, и всадники, не тревожа его, приблизились к нему.
(10)Луна хорошо помогала Маргарите, светила лучше, чем самый лучший электрический фонарь, и Маргарита видела, что сидящий, глаза которого казались слепыми, коротко потирает свои руки и эти самые незрячие глаза вперяет в диск луны. (11)Теперь уж Маргарита видела, что рядом с тяжелым каменным креслом, на котором блестят от луны какие-то искры, лежит темная, громадная остроухая собака и так же, как ее хозяин, беспокойно глядит на луну.
(12)У ног сидящего валяются черепки разбитого кувшина и простирается невысыхающая черно-красная лужа.
(13)Всадники остановили своих коней.
(14)??Ваш роман прочитали, - заговорил Воланд, поворачиваясь к мастеру, - и сказали только одно, что он, к сожалению, не окончен. (15)Так вот, мне хотелось показать вам вашего героя. (16)Около двух тысяч лет сидит он на этой площадке и спит, но когда приходит полная луна, как видите, его терзает бессонница. (17)Она мучает не только его, но и его верного сторожа, собаку. (18)Если верно, что трусость - самый тяжкий порок, то, пожалуй, собака в нем не виновата. (19)Единственно, чего боялся храбрый пес, это грозы. (20)Ну что ж, тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.
(21)??Что он говорит? (22)- спросила Маргарита, и совершенно спокойное ее лицо подернулось дымкой сострадания.
(23)??Он говорит, - раздался голос Воланда, - одно и то же, он говорит, что и при луне ему нет покоя и что у него плохая должность. (24)Так говорит он всегда, когда не спит, а когда спит, то видит одно и то же - лунную дорогу, и хочет пойти по ней и разговаривать с арестантом Га-Ноцри, потому, что, как он утверждает, он чего-то не договорил тогда, давно, четырнадцатого числа весеннего месяца нисана. (25)Но, увы, на эту дорогу ему выйти почему-то не удается, и к нему никто не приходит. (26)Тогда, что же поделаешь, приходится разговаривать ему с самим собою. (27)Впрочем, нужно же какое-нибудь разнообразие, и к своей речи о луне он нередко прибавляет, что более всего в мире ненавидит свое бессмертие и неслыханную славу. (28)Он утверждает, что охотно бы поменялся своею участью с оборванным бродягой Левием Матвеем.
(29)??Двенадцать тысяч лун за одну луну когда-то, не слишком ли это много? (30)- спросила Маргарита.
(31)??Повторяется история с Фридой? (32)- сказал Воланд, - но, Маргарита, здесь не тревожьте себя. (33)Все будет правильно, на этом построен мир.
(34)??Отпустите его, - вдруг пронзительно крикнула Маргарита так, как когда-то кричала, когда была ведьмой, и от этого крика сорвался камень в горах и полетел по уступам в бездну, оглашая горы грохотом. (35)Но Маргарита не могла сказать, был ли это грохот падения или грохот сатанинского смеха. (36)Как бы то ни было, Воланд смеялся, поглядывая на Маргариту, и говорил:
(37)??Не надо кричать в горах, он все равно привык к обвалам, и это его не встревожит. (38)Вам не надо просить за него, Маргарита, потому что за него уже попросил тот, с кем он так стремится разговаривать, - тут Воланд опять повернулся к мастеру и сказал: - Ну что же, теперь ваш роман вы можете кончить одною фразой!
(39)Мастер как будто бы этого ждал уже, пока стоял неподвижно и смотрел на сидящего прокуратора. (40)Он сложил руки рупором и крикнул так, что эхо запрыгало по безлюдным и безлесым горам: Свободен! (41)Свободен! (42)Он ждет тебя!
(43)Горы превратили голос мастера в гром, и этот же гром их разрушил. (44)Проклятые скалистые стены упали.
(45)Осталась только площадка с каменным креслом.
(По М.А. Булгакову*)
* Михаил Афанасьевич Булгаков (1891–1940) — русский советский писатель, драматург. Фрагмент из романа «Мастер и Маргарита» (глава 32 «Прощение и вечный приют»).