(1)вводили в одни ворота, быстро выгружали и выпускали порожними в другие. (2)Атака произведена была так ошеломляюще быстро, что сторона Банькевича не оказала никакого сопротивления. (3)Когда всё было кончено, капитан, сняв фуражку, любезно благодарил доброго соседа за его помощь и предлагал откушать после трудов хлеба-соли.
(4)Удар ябеднику был нанесён на глазах у всего Гарного Луга... (5)Все понимали, что дело завязалось не на шутку...
(6)Всю ночь из окна Банькевича светился огонь, а в избе виднелась фигура ябедника, усиленно строчившего кляузу. (7)На деревне пели уже петухи, когда окно Банькевича стукнуло и в нём появилось красное лицо со следами не остывшего ещё вдохновения. (8)С выражением торжества он поднял руку с листом бумаги и помахал им в ту сторону, где высился тёмной крышей с флагштоком дом капитана.
(9)(З0)Писания Банькевича производили впечатление своеобразных, но, несомненно, талантливых произведений. (10)Стиль был кудреватый, запутанный, усеянный неожиданными оборотами. (11)Тут были и знание законов, и выразительность, и своеобразный пафос, как будто рассчитанный на чувствительность судей. (ЗЗ)Себя автор называл не иначе как «сиротой-дворянином», противника — «именующимся капитаном», имение его называлось почему-то «незаконно приобретённым», а рабочие — «безбожными разбойниками»... (12)В заключение приводились статьи, угрожавшие капитану чуть не ссылкой в каторжные работы, и список убытков, грозивший разорением.
(13)Пафосу и чувствительности Банькевича капитан противопоставил язвительность и иронию. (14)Он спрашивал: как сирота-дворянин очутился со снопами у его, Курцевича, клуни, когда всему свету известно, что собственное его владение находится в другой стороне.
(15)«Слыхано и видано, — прибавлял капитан язвительно, — что сироты ходят с торбами, вымаливая куски хлеба у доброхотных дателей, но чтобы сироты приезжали на чужое поле с подводами, конно и людно, тому непохвальный пример являет собою лишь Антон Фортунатов Банькевич». (16)А посему силою законов капитан в свою очередь требовал для Банькевича разных немилостивых наказаний.
(17)Тяжба тянулась долго. (18)Вся слава ябедника шла прахом. (19)В конце концов Банькевич потерял самообладание и стал писать доносы в высшие инстанции на самих судей, на родственников и знакомых капитана и на знакомых этих знакомых. (20)Суд применил к Банькевичу статью о «заведомых ябедниках», от которых всем воспрещается принимать жалобы и доносы.
(21)Банькевич был уничтожен. (22)У злого волшебника отняли чёрную книгу, и он превратился сразу в обыкновенного смертного. (23)3аведомый ябедник был лишён покровительства законов.
(По В.Г. Короленко*)
* Владимир Галактионович Короленко (1853–1921) — русский писатель, журналист, редактор, общественный деятель.