(1)Выли в ночи собаки, сидел на койке в серых кальсонах непохожий на себя Божеумов, глаза у него в эту минуту были влажные, блуждающие.
(2)— Люди больше блаженненьких любят, вроде Кистерева, — продолжал Божеумов. (3)— И тот это знает, выламывается, красавчик: глядите, мол, какие у меня белые ручки, ни пятнышка на них. (4)А подумать, ведь только бездельник незапятнанным может сохраниться в наши–то дни. (5)Страна в крови, в петле — война не мать родная, — гляди и оба, успевай только чистить, чтоб не заржавело. (6)Гордиться надо, что но белоручка.
(7)— Ты что-то путаешь — чистые руки с чистой совестью, — возразил Женька.
(8)— А разве это не одно и то же?
(9)— Грязь на руках обычно от труда, так сказать, след пользы, а совесть пачкается вовсе не от полезных усилий.
(10)— «Не от полезных усилий…» Красивых словечек из книжек понахватался. (11)Полезному–то делу всегда кто–то крупно мешает, а раз так, то тесни его с дороги. (12)А он дорожку–то за будь здоров не уступит — упрется, да еще юшку тебе пустит.
(13)— А вдруг да ты ошибаешься — не того, кого нужно, потеснишь? (14)— спросил Женька.
(15)— Не могу ошибиться, — возразил Божеумов, — Недопустимо!
(16)Ни намека на спесивость, только убеждение, выношенное, твердое, не терпящее возражений. (17)Женька даже растерялся.
(18)— Ну–у!.. (19)Да ты бог, что ли?
(20)— Я маленький человек, — ответ с прежней твердостью.
(21)— что-то новенькое для тебя.
(22)— И — маленький человек, — повторил Божеумов упрямо. (23)— Не сам нужную линию выдумываю, мне ее указывают: так держать! (24)Мое дело проверять — по струнке идешь или на сторону тебя заносит.
(25)— А ежели кого нечаянно чуть занесет, меня хотя бы, — простишь?
(26)— Нет.
(27)— Даже если нечаянно?
(28)— Война, брат, война! (29)Враг кругом, отец родной подвести может. (30)Начни кому поблажку давать — совсем распустишься.
(31)— Вот и ответил сам себе.
(32)— Что — ответил?
(33)— О чем недавно спрашивал: почему тебя не любят.
(34)— Чтой–то не пойму.
(35)— А что не понимать — ты в каждом врага видишь, почему все тебя другом считать должны?
(36)Божеумов долго молчал, блуждал взглядом, помаргивал на лампу, скреб грудь. (37)Выли под окном собаки.
(38)— Мда–а, — протянул он наконец. (39)— А ты ведь прав, парень. (40)Молодо–зелено, а вот ведь в точку попал. (41)Время-то нынче шибко серьезное — война смертельная, а раз так — о любви не мечтай… (42)Раскис я.
(43)— Вот видишь, как легко и просто.
(44)— Легко — не легко, а распускаться не смей.
(45)Взгляд Божеумова успокоился, лицо обрело обычную значительную уверенность. (46)Он полез под одеяло:
(47)— Собаки треклятые, от них любой свихнется. (48)Эвон надрываются — душу мутит.
(49)А Женька поднялся, сунул ноги в сапоги, накинул шинель.
(50)— Ты куда это?
(51)— Собаки надрываются… (52)Вдруг да с хозяином совсем плохо. (53)Пойду проверю.
(54)— Ну–ну…
(55)Божеумов повернулся к стене.
(По В.Ф. Тендрякову*)
* Владимир Фёдорович Тендряков (1923—1984) — русский советский писатель.