(1)Сороковые послевоенные годы. (2)Голодные годы. (3)Лавина искалеченного войной люда, разного вида нищих, малых и старых, кочующих по стране. (4)Нищие ходили по железнодорожным вагонам со своим репертуаром и всяческими обращениями к победившему народу.
(5)Из множества нищих в памяти моей застрял один необычный бессловесный
«обрубок». (6)Расскажу уж по порядку, как полагается.
(7)После побега из детприёмника главной целью моей было возвращение на родину, в Питер. (8)Пытаясь добраться туда, я кочевал по поездам. (9)В том поезде я мирно спал, привязавшись ремнём к металлической трубе, чтобы меня ночью не сдвинули с полки. (10)Поезд приближался к станции Остров. (11)Позднее осеннее солнце вдруг осветило потолок вагона и заставило меня проснуться.
(12)Отвязав себя от трубы, посмотрел вниз. (13)Вторые полки ещё спали, но нижние – женщина и девушка – встали уже, явно готовясь сойти в Острове. (14)Мой взгляд застрял на девушке красоты необыкновенной. (15)Так мне показалось.
(16)А может быть, виновато солнце, которое светило прямо на неё. (17)Она сидела против окна, спиной ко входу, на чемодане, зачехлённом холстиной с латунными пуговицами от шинели, и ела картошку из капустного листа с огурцом и хлебом.
(18)Её русые волосы, заплетённые в косички, золотились утренним солнцем. (19)Мне запомнилась очень красивая высокая шея и светящиеся на солнце ушки с маленькими прозрачными серьгами-слезинками. (20)Матушка её, отвернувшись от стола, что-то вынимала или, наоборот, складывала в свою сумку и была этим чрезвычайно занята.
(21)Напротив – на боковых полках – ещё спали, закрывшись от солнечного света.
(22)Вдруг в нашем проёме показалась огромная фигура «обрубка», одетого в военную форму. (23)За подол стираной гимнастёрки безрукого держался совсем маленький пацан-поводырь. (24)Голова солдатика-великана была расколота по диагонали, да так страшно и безжалостно, что смотреть на неё было невозможно, а уж я повидал в своей жизни к этому времени! (25)Шрам, если это можно было назвать шрамом, проходил щелью почти от правого виска вниз через всё лицо, уничтожив нос, то есть соединив рот и нос в одно отверстие с остатками лохматых губ. (26)Сдвинутые, но живые куски мяса – разбитые глазницы, правого глаза не было. (27)Война. (28)Это было воистину лицо войны. (29)Только случайность или
Господь Бог и молодость оставили этого парня жить. (30)Более страшного живого человека я никогда не видел. (31)Вместо рук у него торчали «колбаски»-обрубки: в войну некогда было, поэтому резали, а кожу натягивали. (32)На шее болталась дощечка с надписью: «Подайте инвалиду войны». (33)Он, очевидно, не мог говорить, а лишь мычал: во рту болтались только ошмётки языка.
(34)Никто его не видел и не слышал, кроме меня. (35)Он стоял на широко расставленных ногах, чуть подавшись туловищем вперёд, напротив не видящей его девчонки и смотрел своим уцелевшим глазом на её замечательно освещённую головку. (36)Вдруг он решительно взмахнул своим правым обрубком, сделал шаг к столу, резко нагнулся со своего высока и лохмотьями губ поцеловал шейку девушки.
(37)Она, оглянувшись, вскрикнула страшным, каким-то испуганным криком, будто у неё внутри рвануло. (38)Её затрясло. (39)Матушка, онемев, побледнела и вжалась в угол полки. (40)А из его глазниц вдруг что-то рухнуло. (41)Слеза. (42)Мне показалось, что я слышал звук падающей слезы. (43)Этого не могло быть, поезд шёл быстро и шумно, но в голове у меня остался этот звук, мне показалось, что я слышал, как его слеза разбилась о нечистый пол нашего деревянного вагона.
(44)Поводырь-пацан потянул «обрубка» за подол гимнастёрки и оттащил его от трясущейся в ознобе девушки.
(45)Поезд прибыл на станцию Остров. (46)Они вышли: один огромный, другой неправдоподобно маленький, словно кто-то всё это срежиссировал. (47)Сошли в абсолютно разрушенном городе. (48)У вокзала не было крыши, а сам вокзал был заполнен безрукими, безногими, палёными, ослепшими… (49)Эта жуть до сих пор у меня в глазах. (50)Брейгель какой-то – и на Руси. (51)Шёл мокрый снег…
(По Э. С. Кочергину
(По В.П. Астафьеву*)
* Виктор Петрович Астафьев (1924—2001) — русский советский писатель. Фрагмент о послевоенных годах.