(1)Вечерние сумерки. (2)Крупный мокрый снег лениво кружится около только что зажжённых фонарей и тонким мягким пластом ложится на крыши, лошадиные спины, плечи, шапки. (3)Извозчик Иона Потапов весь бел, как привидение. (4)Согнувшись, насколько только возможно согнуться живому телу, и словно застыв в этом положении, он сидит на козлах.
(5)Иона и его лошадёнка не двигаются с места уже веки вечные
(6)Выехали они со двора ещё до обеда, а почина всё нет и нет. (7)Но вот на город спускается вечерняя мгла. (8)Бледность фонарных огней уступает своё место живой краске, и уличная суматоха становится шумнее.54
– (9)Извозчик, на Выборгскую! – слышит Иона.
(10)Иона вздрагивает и сквозь ресницы, облепленные снегом, видит военного в шинели с капюшоном. (11)В знак согласия Иона дёргает вожжи.
(12)Лошадёнка нерешительно двигается с места... (13)Иона оглядывается на седока и шевелит губами... (14)Хочет он, по-видимому, что-то сказать, но из горла не выходит ничего, кроме сипенья.
– (15)Что? – Спрашивает военный.
(16)Иона кривит улыбкой рот, напрягает своё горло и сипит:
– (17)А у меня, барин, сын на этой неделе помер.
– (18)Гм!.. (19)Отчего же он умер?
– (20)А кто ж его знает! (21)Должно, от горячки... (22)Три дня полежал в больнице и помер...
– (23)Поезжай, поезжай... – говорит седок. – (24)Этак мы и до завтра не поедем. (25)Подгони-ка!
(26)Несколько раз потом Иона оглядывается на седока, но тот закрыл глаза и, по-видимому, не расположен слушать. (27)Высадив его на Выборгской, он останавливается. (28)Проходит час, другой...
(29)По тротуару, громко стуча калошами и перебраниваясь, проходят трое молодых людей: двое из них высоки и тонки, третий мал и горбат.
– (30)Извозчик, к Полицейскому мосту! – кричит дребезжащим голосом горбач.
(31)Иона дёргает вожжами и чмокает. (32)Он чувствует за своей спиной вертящееся тело и голосовую дрожь горбача. (33)Он слышит обращённую к нему ругань, видит людей, и чувство одиночества начинает мало-помалу отлегать от груди. (34)Дождавшись короткой паузы, он оглядывается ещё раз и бормочет:
– (35)А у меня на этой неделе... сын помер! (36)Сын-то вот помер, а я жив...
(37)И Иона оборачивается, чтобы рассказать, как умер его сын, но тут горбач легко вздыхает и заявляет, что, слава Богу, они, наконец, приехали.
(38)Опять Иона одинок, и опять наступает для него тишина... (39)Утихшая ненадолго тоска появляется вновь и распирает грудь ещё с большей силой.
(40)Глаза его тревожно и мученически бегают по толпам, снующим по обе стороны улицы: не найдётся ли из этих тысяч людей хоть один, который выслушал бы его? (41)Но толпы бегут, не замечая ни его, ни тоски... (42)Тоска громадная, не знающая границ. (43)Лопни грудь Ионы и вылейся из неё тоска, так она бы, кажется, весь свет залила... (44)Обращаться к людям он считает уже бесполезным. (45)Скоро будет неделя, как умер сын, а он ещё путём не говорил ни с кем...
(46)Дома он одевается и идёт в конюшню, где стоит его лошадь.
(47)Думает он об овсе, о сене, погоде... (48)Про сына, когда один, думать он55
не может... (49)Поговорить с кем-нибудь о нём можно, но самому думать и рисовать себе его образ невыносимо жутко...
–- (50)Жуёшь? – спрашивает Иона свою лошадь, видя её блестящие глаза.
– (51)Ну, жуй, жуй, да... (52)Стар уж стал я ездить... (53)Сыну бы ездить, а не мне... (54)То настоящий извозчик был... (55)Жить бы только...
(56)Иона молчит некоторое время и продолжает:
– (57)Так-то, брат кобылочка... (58)Нету сыночка... (59)Взял и помер зря...
(60)Вот, скажем, у тебя жеребёночек, и ты этому жеребёночку родная мать...
(61)И вдруг, скажем, этот самый жеребёночек приказал долго жить... (62)Ведь жалко?
(63)Лошадёнка жуёт, слушает и дышит на руки своего хозяина...
(64)Иона увлекается и рассказывает ей всё...
(По А.П. Чехову*)
(Автор не указан)