(1) Воздушной волной от разрыва фугасного снаряда я был приподнят в воздух, затем брошен обратно на землю и погребён сверху её разрушенным прахом. (2) Я протянул руку в комья и сор земли и нащупал пуговицу и грудь неизвестного человека, так же погребённого в этой земле, что и я. (3) Я спросил неизвестного по-русски, кто он такой. (4) Неизвестный молчал. (5) Тогда я повторил свой вопрос по-немецки, неизвестный по-немецки ответил мне, что его зовут Рудольф Вальц. (6) Уползти к своим мне было сейчас невозможно, но и бесполезно лежать здесь во время боя для меня было совестно и неуместно. (7) Однако рядом со мной был немец, я взял его за ворот и сказал: — Ты зачем сюда пришёл? (8) Зачем лежишь в нашей земле? (9) — Теперь это наша земля. (10) Мы, немцы, организуем здесь вечное счастье, довольство, порядок, пищу и тепло для германского народа, — ответил Вальц. (11) — А мы где будем? — спросил я. (12) — Русский народ будет убит, — убеждённо сказал он. (13) — А кто смирный будет, тот пусть работает на нас всю жизнь и молит себе прощения на могилах германских солдат, пока не умрёт. (14) — Что ты делал в Германии до войны? — спросил я у Вальца. (15) — Я был контролёром кирпичного завода, а теперь я солдат фюрера, которому вручена судьба всего мира и спасение человечества. (16) — В чём же будет спасение человечества? (17) — Это знает один фюрер. (18) Я не знаю ничего, я не должен знать, я меч в руке фюрера, созидающего новый мир на тысячу лет. (19) Он говорил гладко и безошибочно, как граммофонная пластинка, но голос его был равнодушен. (20) И он был спокоен, потому что был освобождён от сознания и от усилия собственной мысли. (21) Я спросил его ещё: — Как же ты посмел воевать с нами? (22) — Я не сам по себе, я весь по воле фюрера! — отрапортовал Вальц. (23) — А ты бы жил по своей воле, а не фюрера! — сказал я врагу. (24) — И прожил бы тогда дома до старости лет, и не лёг бы в могилу в русской земле. (25) — Нельзя, недопустимо, запрещено, карается по закону! — воскликнул немец. (26) — Стало быть, ты что же, — ты ветошка, ты тряпка, а не человек! (27) — Не человек! — охотно согласился Вальц. (28) — Человек есть Гитлер, а я нет. (29) Я тот, кем назначил меня быть фюрер! (30) Бой на поверхности земли остановился. (31) Для меня наступила пора пробираться к своим, но прежде следовало истребить врага, которого я держал своей рукой. (32) Он понял, что я должен убить его. (33) — Пусти меня, пусти меня скорей — я в бой пойду, а то обер-лейтенант не поверит мне, он скажет, — я прятался, и велит убить меня. (34) Пусти меня, я семейный. (35) Мне одного русского только нужно убить. (36) — А если ты не убьёшь русского? (37) — Убью. (38) Мне надо убивать, чтобы самому жить. (39) А если я не буду убивать, то меня самого убьют или посадят в тюрьму, а там тоже умрёшь от голода и печали, или на каторжную работу осудят — там скоро обессилишь, состаришься и тоже помрёшь. (40) — Так тебя тремя смертями сзади пугают, чтобы ты одной вперёд не боялся, — сказал я Рудольфу Вальцу. (41) — Четвёртой я не хочу, я сам буду убивать, я сам буду жить! (42) — Где ты будешь жить? — спросил я у врага. (43) — Гитлер гонит тебя вперёд страхом трёх смертей, чтобы ты не боялся одной четвёртой. (44) Долго ли ты проживёшь в промежутке между своими тремя смертями и нашей одной? (45) Немец вдруг обнял меня и попросил, чтоб я умер. (46) — Всё равно ты будешь убит на войне, — говорил мне Вальц. (47) — Мы вас победим, и вы жить не будете. (48) А у меня трое детей на родине и слепая мать. (49) Я должен быть храбрым на войне, чтоб их там кормили. (50) Умри, пожалуйста. (51) Тебе всё равно не надо жить, тебе не полагается. (52) — Не будет нам смерти! — сказал я врагу, и с беспамятством ненависти, возродившей мощность моего сердца, я обнял и сдавил тело Рудольфа Вальца в своих руках. (53) Затем мы в борьбе незаметно миновали сыпучий грунт и вывалились наружу, под свет звёзд. (54) Я видел этот свет, но Вальц глядел на звёзды уже немерцающими глазами: он был мёртв, и я не запомнил, как умертвил его, в какое время тело Рудольфа Вальца стало неодушевлённым. (55) Маленький комар-полуночник сел на лоб покойника и начал помаленьку сосать человека. (56) Мне это доставило удовлетворение, потому что у комара больше души и разума, чем в Рудольфе Вальце — живом или мёртвом, всё равно. (57) Комар живёт своим усилием и своей мыслью, сколь бы она ни была ничтожна у него, — у комара нет Гитлера, и он не позволяет ему быть. (58) Я понимал, что и комар, и червь, и любое бессознательное, полезные и добрые существа, лучше, чем только что существовавший живой Рудольф Вальц. (59) Поэтому пусть эти существа переживут, иссосут и раскрошат фашиста: они совершают работу одушевления мира своей жизнью. (60) Но я, русский советский солдат, был первой и решающей силой, которая остановила движение смерти в мире; я сам стал смертью для своего неодушевлённого врага...
(По А. Платонову)
Платонов Андрей Платонович (настоящая фамилия — Климентов; 1899—1951) — писатель, драматург, военный корреспондент.
(По А.П. Платонов*)
* Андрей Платонович Платонов (1899—1951) — русский советский писатель. Фрагмент про взрыв снаряда.