(1)Это был героизм, это было самопожертвование матери, но иначе не могло и быть: ведь детеныши кричали так тревожно и так призывно! (2)Я наконец ушел, чтобы не мешать матери делать свое извечное дело спасать своих детей. (3)Может быть, она перетащит их еще на новое место, и хоть снова начинается дождь, и в конце концов вряд ли ее детеныши выйдут целыми из этой передряги, как уж не вышли те двое, что лежат на дне ямки, — живой думает о живом. (4)Я направился домой. (5)Поддавшись невольной сентиментальности, я думал о том, что у меня тоже есть дети. (6)Я старался вообразить бедствие, которое по масштабу, по неожиданности, по разгулу и ужасу было бы для нас как этот паводок для бедной семьи зверушек, когда пришлось бы точно так же тащить детей в одно, в другое, в третье место, а они гибли бы в пути от холода и от борьбы за существование, и кричали бы, и звали бы меня, а я не имел бы возможности к ним приблизиться. (7)Перебрав все, что подсказывало воображение, я остановился на самом страшном человеческом бедствии. (8)Название ему — война. (9)Дождьусиливался с минуты на минуту, он больно сек меня по лицу и рукам. (10)На землю спустилась черная, ненастная ночь. (11)В реке по-прежнему прибывала вода. (12)В небе, выше дождя, превыше ночной темноты, так, что едва доносился звук, неизвестно куда и неизвестно откуда летели птицы, созданные из огня и металла. (13)Если бы они и могли теперь взглянуть со своей высоты на землю и на меня, идущего по ней, то я им показался бы куда мельче, куда микроскопичнее, чем полчаса назад казались мне слепые, озябшие детеныши выхухоли, лежащие на самом краю земли и стихии.
(Автор не указан)