(1)Вообще, приглядываясь к Матрёне, я замечал, что, помимо стряпни и хозяй-ства, на каждый день у неё приходилось и какое-нибудь другое немалое дело; закономерный порядок этих дел она держала в голове и, проснувшись поутру, всегда знала, чем сегодня день её будет занят. (2)Кроме торфа, кроме сбора старых пеньков, выво. роченных трактором на болоте, кроме брусники, намачиваемой на зиму в четвертях («Поточи зубки, Игнатич», — угощала меня), кроме копки картошки, кроме беготни по пенсионному делу, она должна была ешё где-то раздобывать сенца для единственной своей грязно-белой козы.
- (3)А почему вы коровы не держите, Матрёна Васильевна?
- (4)Э-эx. Игнатич, — разъясняла Матрёна, стоя в нечистом фартуке в кухон ном дверном вырезе и оборотясь к моему столу. — (5)Мне молока и от козы хватит,
(6)А корову заведи, так оня меня самою с ногами съест. (7)У полотна не скоси - там свои хозяева, и в лесу косить нету — лесничество хозяин, и в колхозе мне не велят не колхозница, мол, теперь. (8)Да они и колхозницы до самых белых мух всё в кол хоз, всё в колхоз, а себе уж из-под снегу — что за трава?.. (У)По-бывалошному кипели с сеном в межень, с Петрова до Ильина. (10)Считалось, трава — медовая...
(11)Так, одной козе собрать было сена - для Матрёны труд великий. (12 Брала она с утра мешок и серп и уходила в места, которые помнила, где трава росла по обмежкам, по задороге, по островкам среди болота. (13)Набив мешок свежей тяжёлой травой, она тащила её домой и во дворике у себя раскладывала пластом. (14)C мешка травы получалось подсохшего сена — навильник.
(15)Председатель новый, недавний, присланный из города, первым делом обрезал всем инвалидам огороды. (16)Пятнадцать соток песочка оставил Матрёне, а десять соток так и пустовало за забором. (17)Впрочем, и за пятнадцать соток потягивал колхоз Матрёну. (18)Когда рук не хватало, когда отнекивались бабы уж очень упорно, жена председателя приходила к Матрёне. (19)Она была тоже женщина городская, решительная, с коротким серым полупальто и грозным взглядом, как
(20)Она входила в избу и, не здороваясь, строго смотрела на Матрёну. (21)Матрёна мешалась.
- (22)Та-ак, — раздельно говорила жена председателя. — (23)Товарищ Григорьева!
(24)Надо будет помочь колхозу! (25)Надо будет завтра ехать навоз вывозить!
(26)Лицо Матрёны складывалось в извиняющую полуулыбку — как будто ей было совестно за жену председателя, что та не могла ей заплатить за работу.
(27)Ну что ж, - тянула она. — (28)Я больна, конечно. (29)И к делу вашему теперь не присоединёна. — (30)И тут же спешно исправлялась: — К какому часу при-ходить-то?
(31)И вилы свои бери! — наставляла председательша и уходила, шурша твёрдой юбкой.
(32)Во как! — пеняла Матрёна вслед. — (33)И вилы свои бери! (34)Ни лопат, ни вил в колхозе нету. (35)А я без мужика живу, кто мне насадит?..
(36)И размышляла потом весь вечер:
— Да что говорить, Игнатич! (37)Ни к столбу, ни к перилу эта работа. (38)Станешь, об лопату опершись, и ждёшь, скоро ли с фабрики гудок на двенадцать. (39)Да ещё заведутся бабы, счёты сводят, кто вышел, кто не вышел. (40)Когда, бывалоча, по себе работали, так никакого звуку не было, только ой-ой-ойиньки, вот обед подкатил, вот вечер подступил.
Всё же поутру она уходила со своими вилами.
Но не колхоз только, а любая родственница дальняя или просто соседка прихо-дила тоже к Матрёне с вечера и говорила:
— Завтра, Матрёна, придёшь мне пособить. (43)Картошку будем докапывать.(44)И Матрёна не могла отказать. (45)Она покидала свой черёд дел, шла помогать соседке и, воротясь, ещё говорила без тени зависти:
— Ах, Игнатич, и крупная ж картошка у неё! (46)В охотку копала, уходить с участка не хотелось, ей-богу правда!
(47)Тем более не обходилась без Матрёны ни одна пахота огорода. (48)Тальновские бабы установили доточно, что одной вскопать свой огород лопатою тяжеле и дольше, чем, взяв соху и вшестером впрягшись, вспахать на себе шесть огородов. (49)На то и звали Матрёну в помощь.
(50)Что ж, платили вы ей? - приходилось мне потом спрашивать.
(51)Не берёт она денег. (52)Уж поневоле ей предлагаешь.
Требования: (53)Ещё суета большая выпадала Матрёне, когда подходила ее очередь кормить козьих пастухов: одного - здоровенного, немоглухого, и второго - мальчишку с постоянной слюнявой цыгаркой в зубах. (54)Очередь эта была в полтора месяца раз, но вгоняла Матрёну в большой расход. (55)Она шла в сельпо, покупала рыбные кон-сервы, закупала сахар и масла, чего не ела сама. (56)Оказывается, хозяйки выклады-вались друг перед другом, стараясь накормить пастухов получше.
- (57)Бойся портного да пастуха, — объясняла она мне. - (58)По всей деревне тебя ославят, если что им не так.
И в эту жизнь, густую заботами, ещё врывалась временами тяжёлая немочь.
Матрёна валилась и сутки-двое лежала пластом. (61)Она не жаловалась, не сто-нала, но и не шевелилась почти. (62)В такие дни Маша, близкая подруга Матрёны, с самых молодых годков, приходила обихаживать козу да топить печь. (63)Сама Матрёна не пила, не ела и не просила ничего. (64)Вызвать на дом врача из поселко-вого медпункта было как-то неприлично перед соседями — мол, барыня. (65)В конце концов дела звали к жизни. (66)Скоро Матрёна начинала вставать, сперва двигалась медленно, а потом опять живо.
(По А. И. Солженицыну*)
*Александр Исаевич Солженицын (1918-2008) — русский писатель, драматург.