(1)Существовали ли Беатриче и Лаура в действительности? (2)А если существовали, то были они для Данте и Петрарки «очаровательными абстракциями» или же великие поэты любили их как подлинно живых, реальных женщин? (3)Добросовестные историки перерыли архивы и доказали с нотариальной точностью, что Беатриче и Лаура действительно существовали. (4)Второй же вопрос относится к той области человеческих отношений, которая не оставляет в архивах юридически бесспорных документов. (5)Сонеты и канцоны — не нотариальные записи. (6)Кто-то из философов однажды обмолвился, что опыт любви — самый потрясающий опыт человека. (7)Что бы ни говорили и ни писали о парадоксах любви, в этом потрясающем опыте существует нечто если не математически точное, то нравственно непреложное, бесспорное; несмотря ни на что существуют сумасшедшие закономерности, гармония странностей. (8)Иначе это и не было бы опытом, то есть миром, отвоёванным у хаоса. (9)И чтобы понять любовь Петрарки к Лауре — «заурядной жене» заурядного авиньонца, имевшей одиннадцать детей! — надо углубиться не в архивы, а в самый потрясающий опыт человека.
(10)О том, кто любит, говорят иногда, что новое состояние души делает для него окружающий мир нереальным. (11)Мне кажется, точнее было бы утверждать, что этот человек видит в окружающем его мире новые реальности.
(12)Поэзия — от легендарной Сафо до нашего Николая Заболоцкого — подтверждает: истинной любви более, чем точным наукам, дано открыть эту новую реальность — родство между нашим существом и Плеядами, горящими на небе, или ритмом волнующегося моря. (13)Это родство обыкновенно бывает закрыто от нелюбящего человека: ему кажется, что он существует сам по себе, и мысль, что человеческое сердце и галактики живут, возможно, по одним и тем же законам, не вызывает у него особенного доверия. (14)Он не пережил той минуты, когда это открывается изнутри.
(15)Ну вот, я раскрыл томик Петрарки, чтобы выписать те строки, и уже не могу тотчас же отстранить его от себя. (16)«Я сны устал ловить, надежды лживы». (17)«И как мои не утомились ноги разыскивать следы любимых ног». (18)«Мой плач — мой смех».
(19)Она улыбнулась. (20)Она побледнела. (21)Она наклонила голову.
(22)Когда Петрарка увидел Лауру в одной из авиньонских церквей, было ему двадцать три, ей двадцать. (23)Она была уже женой. (24)Он — молодым учёным и поэтом. (25)В сорок вторую годовщину их первой встречи, через двадцать один год после кончины её, Петрарка, уже старик, перебирая архив, нашёл сонет, который раньше ему не нравился, и написал новые строки: «В год тысяча триста двадцать седьмой, в апреле, в первый час шестого дня, вошёл я в лабиринт, где нет исхода». (26)Через пять лет он умер, сидя за работой, с пером в руке. (27)Незадолго до этого написал: «Уже ни о чём не помышляю я, кроме неё». (28)Он написал это, выдержав тяжёлую борьбу с собой. (29)Чем старше он становился, тем явственней ему казалось: любовь к ней — вина перед богом.
(30)Но, видимо, я пишу сейчас вещи, известные достаточно хорошо. (31)Не лучше ли рассказать о том, что дорого мне в этой истории?
(32)Стареет любимая женщина. (33)Седеют волосы, морщинами покрывается лицо, тяжелеет походка. (34)Мне могут возразить, что Петрарка, ослеплённый любовью, не замечал, как стареет Лаура, которую он видел изредка на улицах и в церквах. (35)Но он замечал. (36)Более того, в самом начале любви к ней, когда Лаура была молодой, он увидел её в воображении — постаревшую, с «увядшим ликом», и испытал нежность и боль, несравнимые ни с одним из чувств не только в старой рыцарской любовной лирике, но и в его собственных сонетах. (37)Эта нежность и боль выше бессонных ночей, когда он шептал её имя. (38)Бессонные ночи были и раньше в «самом потрясающем опыте человека», нежность и боль от мысли, что твоя любимая постареет, увянет, явились в мир с Петраркой. (39)В более позднем сочинении, через шестнадцать лет после того, как он увидел её — юную — в портале собора, Петрарка утешает себя тем, что он «более обременён заботами и старше летами» и потому стареет быстрее, чем она, даже «истощённая болезнями и частыми родами». (40)Это уже не условный язык рыцарской поэзии, а реалистически трезвое размышление человека, который боится, что его любимая может умереть раньше, чем он. (41)Но в этой трезвенности больше подлинного чувства, чем в самых «безумных» строках.
(По Е. М. Богату*)
* Евгений Михайлович Богат (1923–1985) — русский советский сценарист, журналист, писатель.