Текст: Неторопливые сумерки опускаются на землю, крадутся по лесам и ложбинам, вытесняя оттуда устоявшееся тепло, парное, с горь-коватой прелью.
????Ничто не сулило тревоги, сон надвигался на землю, короткий и глубокий. Но вдруг та сторона неба, что была за дальними перевалами и лесами, как-то разом потемнела, опустилась на только что видневшийся окоём и потекла чернотою во все стороны. Только-только ещё были видны облачка, чуть завитые по краям, неживая ветла, залитая морем, ястреб, летавший над этой ветлой и недовольно кричавший, должно быть, на птенцов своих, заробевших от тишины.
(5) И вот ничего не стало.
(6) Всё затянулось тьмою.
(7) Ещё чуть просвечивало небо в том месте, где была заря, но и там щёлка дела-лась всё уже и уже.
(8) В мир пришло ожидание.
(9) Ничто не спало, а только притай-лось, даже и небо зажмурилось.
(10) Ожидание разрешилось внезапно, как это всегда бывает, когда долго и напряжённо ждёшь.
(11) Ящеркой пробежало лёгкое пламя и юркнуло за горы.
(12) По хлебам, на мгновение освещённым, прокатилась лёгкая дрожь, и они сделались совсем недвижны, скло-нились покорно, будто ждали, что их погладят, как гладят ершистых детей, ввечеру усталых и ласковых.
(13) Сверкнуло ещё и ещё, теперь ярче и длиннее.
(14) Жёлтыми соломинками сламывались молнии над горизонтом и озаряли разом весь этот горизонт и всё, что было там: зубья елей, пёстрый щит, упорно мигающий красным оком, и две скворечни, почему-то сдви-нувшиеся с подворий.
(15) Зарницы тревожились в небе, зарницы играли на хлеба.
(16) В русских сёлах так и зовут их — хлебозары.
(17) Казалось мне, поле, по которому я шёл, было так далеко от зар-ниц, что свет их не доходил сюда.
(18) Но это только казалось.
(19) Отчего же тогда ещё в сумерках повернулись колосья в ту сто-рону, откуда вслед за теплом пришли зарницы?
(20) И отчего разом так мудро поседели хлебные поля, а кустарники будто отодвинулись, давая простор им, не мешая совершаться какому-то, хлебам лишь ве-домому, обряду?
(21) Зарницы.
(22) Зарницы.
(23) Зарницы.
(24) Земля слушает их.
(25) Хлеба слушают их.
(26) И то, что нам кажется немотою, для них, может быть, самая сладкая музыка, великий гимн о немыслимо огромном походе хлебов к человеку - от единого колоска, воспрянувшего на груди ещё молодой матери-земли, за-жавшей внутри огонь, — к этому возделанному человеческими руками полю.
(27) Музыка есть в каждой минуте жизни, и у всего живого есть свои сокровенные тайны, и они принадлежат только той жизни, которой определены природой.
(28) И потому, может быть, в те часы, когда по небу ходят сполохи-вспышки молнии, перестают охотиться звери друг за другом, лосиха и лосёнок замирают с недожёванным листом на губах, замолкают птицы, а человек крещеный осеняет себя, землю, небо трепетным троеперстьем, и некрещёный тоже бла-гоговейно, как я сейчас, останавливается середь поля, охваченный тревожным томлением.
(29) Сколько же стою я среди хлебов?
(30) Час, два, вечность?
(31) Недвижно всё и смиренно вокруг меня.
(32) Ночь без конца и края, такая же ночь, какая властвовала в ту пору, когда ни меня, ни этих колосьев, никого ещё не было на Земле, да и сама Земля клокотала в огне, содрогалась от громов, усмиряя себя во имя будущей жизни.
(33) И быть может, не зарницы эти, а неостывшие голоса тех вре-мён, пластая в клочья темноту, рвутся к нам?
(34) Может быть, пробиваются они сквозь толщу веков с молчаливым уже, но всё ещё ярким приветом, только с виду грозным, а на самом деле животворным, потому что из когда-то дикого пламени родилось всё: пылинка малая и дерево, звери и птицы, цветы и люди, рыбы и мошки.
(35) И не оттого ли в летние ночи, когда издалека сигналят о чём-то зарницы, утерявшие громы в миллионолетной дороге, а хлеба наполняются твёрдостью и могуществом и свято притихшая земля лежит в ярком осиянии, в сердце нашем пробуждается тоска о ещё неведомом?
(36) Какие-то смутные воспоминания тревожат тогда че-ловека.
(37) И небо в эти минуты словно бы становится вестником нашего перворождения, доносит отголоски тех бурь, из которых возникли мы.
(38) Я склоняюсь к древнему полю, вдыхающему пламя безмолв-ных зарниц.