Текст:
(1) Певцы вошли.
(2) Их было десять человек, всего десять.
(3) Причем все молодые, можно сказать, мои ровесники.
(4) Все в одинаковых черных концертных костюмах, с жесткими бабочками на белых манишках, все в черных ботинках.
(5) Ни тебе инструментов, ни микрофонов, ни эстрадных звукоусилителей, ни даже помоста для сцены и никаких, конечно, световых манипуляторов – просто в зале несколько приглушили свет.
(6) И хотя я был уверен, что сюда собрались слушатели, имеющие представление, что такое капелла, мне почему-то стало страшно за певцов.
(7) Столько народу собралось, да и молодежь наша привыкла к электронному громогласию, а они – как безоружные солдаты на поле боя.
(8) Певцы плотно выстроились плечом к плечу, образовав небольшое полукружие.
(9) Лица их были спокойны и сосредоточенны, точно они вовсе не боялись за себя.
(10) И еще одну странность я заметил: все они почему-то казались похожими друг на друга.
(11) Возможно, потому, что в этот час ими владела общая забота, общая готовность, единый душевный порыв.
(12) Они еще немного помолчали, настраивая дыхание, еще тесней сплотились плечами, и тут стало совсем тихо, зал точно опустел – до того всем было интересно, что же смогут эти десятеро, как они отважились и на что надеются.
(13) И вот по кивку стоящего справа третьим от края – видимо, ведущего в этой группе – они запели.
(14) И голоса взлетели…
(15) В той тишине как бы медленно тронулась с места божественная воздушная колесница со сверкающими ободами и спицами и покатилась по незримым волнам за пределы зала, оставляя за собой долго не стихающий, всякий раз вновь возрождающийся из неисчерпаемых запасов духа торжественный и ликующий след голосов.
(16) Слушатели были покорены, зачарованы, повергнуты в раздумья.
(17) Воображение увлекало каждого в тот неясный, но всегда до боли желанный мир, слагающийся из собственных воспоминаний, грез, тоски, укоров совести, из утрат и радостей, изведанных человеком на его жизненном пути.
(18) Я не понимал и, по правде говоря, не очень и желал понимать, что происходило со мной в тот час, что приковало мои мысли и чувства с такой неотразимой силой к этим десятерым певцам, но гимны, которые они распевали, словно исходили от меня, от моих собственных побуждений, от накопившихся болей, тревог и восторгов, до сих пор не находивших во мне выхода, и, освобождаясь от них и одновременно наполняясь новым светом и прозрением, я постигал благодаря искусству этих певцов изначальную сущность музыки.
(19) А они пели, эти десятеро.
(20) Эти десятеро пели так самозабвенно, так достойно, что пробуждали в душах высшие порывы, которые редко когда охватывают людей в обыденной жизни, среди постылых забот и суеты.
(21) И оттого собравшихся безотчетно переполняла благость, их лица были взволнованны, у некоторых поблескивали слезы в глазах.
(22) Как я радовался, как благодарил случай, приведший меня сюда, чтобы подарить мне этот праздник, когда мое существование словно бы вышло на вневременной и внепространственный простор, где чудодейственно совмещались все мои познания и переживания, – и в воспоминаниях о прошлом, в сознании настоящего и в грезах о будущем.
(23) Во мне все пело.
(24) Я слился с хором воедино, испытывая необыкновенное, доходящее до слез чувство братства, величия, общности, точно мы встретились после долгой разлуки – возмужалые, сильные и торжествующие голоса наши возносятся к небесам, и земля под нами прочна и незыблема.
(25) И так мы будем петь, сколько будет петься, петь бесконечно…