Текст: Я лежал навзничь на каменистой, нерусской земле под чужим солнцем, тело колола неизвестная чужая трава, и только облака, что плыли надо мной, не чужие были.
(5) Они плыли с востока, они несли мне (да простится высокий штиль) привет с родины.
(6) Они еще вчера, может быть, или даже сегодня утром видели моих детей, моих родных, моих друзей; и еще вчера, быть может, были они и не облаками вовсе, а медвяными луговыми туманами, соловьиными трелями, молочными разливами вишневых садов — дыханием моей земли...
(7) Вот облако плывет, похожее на старинный корабль.
(8) Трепещут снасти, раздуваются паруса, команда по местам стоит.
(9) Пушки палят, белыми клубами пыхают...
(10) Такие красавцы строились когда-то в нашем городе, потом спускались по Дону до самого Азова-крепости.
(11) Строил и водил их к Азову юный Петр...
(12) А вот облако, на всадника похожее.
(13) Всадник несется с копьем наперевес.
(14) Конь гриваст под ним, поджар и сухоног; всадник в шлеме с шишаком, он скуласт, курнос и светловолос, с рыжей бородой; он из нашего племени северян, севрюков.
(15) Это про нас сказано: «...под трубами пеленаты, под шеломами взлелеяны, с конца копья вскормлены».
(16) А вот на башню, на колокольню похоже облако, сияющее, будто в позолоченной шапке.
(17) А от колокольни той плывет переливчатый, малиновый звон...
(18) Ах, русские колокола!
(19) И кто только выдумал вас!
(20) Какой такой мученик вылепил вас из звонкопевчей своей души?
(21) Что за сладкая музыка, что за возносящая боль, что за очищающее томление — стоять на площади, у собора, и внимать вам, среброголосым, и плыть, плыть в распирающих душу теплых звуках...
(22) А внизу, по склону крутому, притихли, затаив дыхание, деревянные домики...
(23) Сколько помнят такие домики, сколько разного люду обитало под их кровлями, сколько душ они согрели!
(24) А крутые спуски из старых камней — сколько человечьих ног ступало по ним, сколько радости людской они помнят и горя, сколько бы они могли поведать...
(25) И от таких мыслей что-то мягкое касается сердца, и только тут вспоминаешь, кто ты, что ты и откуда ты...
(26) Странно, почему я понял все это по-настоящему лишь на чужбине?
(27) Плывут облака.
(28) Плывет загустевшее дыхание моей родины, моего народа.
(29) Великий народ живет на великой земле.
(30) На этой земле, на этих лоскутных полях, на берегах этих сонных извилистых речек, в этих селах, вытянувшихся по балкам, и хуторах, покрытых маревом, пролетели-промелькнули безвестные жизни моих предков; тут они любили и ненавидели, страдали и радовались; тут они обрели вечный покой; теперь в этих речках мои сыновья ловят рыбу, а с покатых холмов катаются зимой на санках.
(31) В ней, в ее толще, лежат мои пращуры; они восстали к жизни из этой черной земли, в нее они и сошли, совершив свой круг; с ними рядом лежать и мне; и, придет время, лежать моим сыновьям, которые пока что об этом еще и не задумывались...
(32) Плывут облака, плывут из России.
(33) А я лежу на поле Аустерлица, на земле, обильно политой солдатской кровью и щедро сдобренной русскими костями, и согласно смотрят на меня с облаков мои предки, мои ближние, мои родные...
(34) И сейчас вся моя родина здесь, со мной, на Аустерлице...
(По В. Дегтеву)