(1)Я вскочил на ноги рывком, с трудом, вполне безотчетно преодолевая чугунную тяжесть сна.
(2)В селе звонил набат. (3)Не тот набат, который висел, бывало, на колокольне — двадцать девять пудов двенадцать фунтов. (4)Тот и мертвого поднял бы, не то что спящего.
(5)Когда сбрасывали, разбивали и в разбитом виде увозили от нас колокола, оставили все же в селе один маленький колокольчик из того набора колокольчиков, в которые Сергей Бакланихин ловко вытрезвонивал камаринскую.
(6)Счастливый колокольчик повесили на столб около пожарницы. (7)Он-то и кричал теперь жалостным голоском, подражая тому, настоящему, покойному набату.
(8)Одевался я торопливо, не попадая в перепутавшиеся штанины. (9)А сам все глядел на окна: не краснеют ли стекла, не проступают ли на них, не трепещут ли отблески близкого пожара?
(10)Сообразив еще, что на улице — при непроглядной темноте — жидкая грязь, лужи и трава, залитая вечерним дождем, я выскочил в сандалиях на босу ногу.
(11)В конце села перекликались люди:
(12)— Кто звонил?
(13)— Горит!
(14)— Малый Олепинец.
(15)Набат зазвонил увереннее, тревожнее, тверже: старенькую сторожиху тетю Полю сменил кто-нибудь из подбежавших мужчин.
(16)— За Грыбовых бегите!
(17)— Малый Олепинец горит...
(18)В темноте там и тут слышалось громкое чавканье сапог: по раскисшей грязи бежали люди.
(19)Пробегая мимо столба с колокольчиком (на время перестали звонить), я услышал запыхавшиеся и как бы даже восторженные слова сторожихи:
(20)— Гляжу, вроде деревья на небе проступили. (21)Я на зады. (22)Батюшки мои светы — зарево над Олепинцем! (23)Что делать? (24)В колокол. (25)Руки трясутся. (26)Не выходит по-набатному-то.
(27)«По-набатному» мне привелось слышать несколько раз в детстве. (28)С тех пор и запомнилось, что ничего уж не может быть тревожнее и страшнее, чем по-настоящему, по-набатному. (29)Правда, случаи оказывались все больше безобидные, — например, тревога.
(30)Начинал бить набат, выбегали люди, село наполнялось криками, как при настоящем пожаре (старушки, пока опомнятся, успеют поголосить!), пожарная дружина, составленная из отборных мужиков, начинала действовать.
(31)В поводу гнали лошадей к пожарному сараю. (32)Из широких ворот по бревенчатому настилу выкатывали за оглоблю телегу с пожарной машиной, бочку для воды (тоже устроенную на оглоблях), разбирали багры, топоры, лопаты.
(33)Объявлялось, что «горят» Черновы. (34)Вся пожарная оснастка переправлялась к Чернову дому. (35)Раскатывали брезентовые рукава к пруду или к колодцу. (36)В своем селе на руках, не теряя времени на запрягание лошадей, катили телеги с пожарными машинами. (37)Проверка не кончалась на том, чтобы просто подбежать к «горящему» дому. (38)Время замечалось по первой струе, направленной на крышу и на стены. (39)Честь для пожарной дружины, если вода польется через семь минут после того, как разнесся голос набата.
(40)В жаркую погоду брандспойтщик вильнет струей на толпу, в особенности на баб и мальчишек. (41)Тревога, с ее неизбежным ударом по нервам людей, разражалась визгом, смехом, весельем. (42)Все переходило на шутку.
(43)Эти своеобразные «маневры» проводились раз по пять за лето, так что все было отработано в тонкости, в любую минуту было начеку. (44)Правда, и пожары случались чаще.
(45)Позже, перед самым снятием колоколов, когда стали уж нарушаться в селе веками сложившиеся патриархальные порядки, кто- то подговорил Витьку Гафонова понарошку ударить в набат, и он ударил.
(46)Мужики и бабы побросали косы и серпы (стояло жнитво), полумертвые прибежали в село, кое-кто от самого Самойловского леса.
(47)Велик и непреложен закон набата: старый ли ты, усталый ли, занятой ли ты человек — бросай всё и беги на зовущий голос.
(48)Этот голос всегда означал только одно: другим людям нужна твоя немедленная, безотлагательная помощь. (49)И бегут с топорами, с лопатами, с ведрами. (50)Кое-кто с вилами — на всякий случай. (51)Неизвестно, что за беда. (52)Не ровён час, пригодятся и вилы.
(53)И поднимается в тебе, несмотря на беду, некое восторженное чувство, что ты не один, что, случись у тебя беда, и для тебя точно так же побегут люди, потому что непреложен и велик закон набата.
(54)Вот и теперь я бегу вроде бы один в темноте, но слышу то справа, то слева тяжелый топот и шумное дыхание. (55)Значит, еще бегут мужики. (56)Бегут напропалую, не выбирая дорог и в грязи и мраке.
(57)Я успеваю подумать, спросить себя, почему все мы бежим не к пожарнице, а за Грыбовых, на зады. (58)Не любоваться же пожаром повскакали мы все с постелей. (59)Ну, да это вот почему. (60)Олепинец близко, какой-нибудь километр за оврагом и буграми — добежим. (61)А около пожарницы хлопочут, наверно, другие люди — дружина. (62)Они небось знают свое дело.
(63)За околицей на луговине собрались в одно место все бежавшие. (64)Не очень-то много народу осталось в селе, мало собралось и здесь. (65)Пять-шесть мужиков, а то все больше бабенки.
(66)Все глядим туда, где в непроглядной разбойничьей черноте мокрой осенней ночи за черным далеким бугром, безмолвное, темнокрасное, стоит зарево.
(67)Было это похоже, как если бы на черной линии земли лежал раскаленный уголек, временами кто-то дует на него, отчего зарево странно пульсирует — в стороны и кверху.
(68)Иногда желтое сердцевидное пятнышко зарева раскаляется до белизны. (69)В эти секунды краснота растекается еще дальше во все стороны, особенно кверху, подсвечивая нижние черные лохмотья набрякших осенних облаков.
(70)— Ишь ты, как выбрасывает! — говорят в это время в толпе.
(71)— Сказали, Олепинец. (72)Да рази это Олепинец? (73)Олепинец вон он, за бугром. (74)Если бы Олепинец горел, тут бы не то что... и у нас бы светло было. (75)А это вот что горит... (76)Я вам сейчас скажу... (77)Это горит Волково.
(78)— Полно не дело-то говорить! (79)Волково много правее. (80)А это, я так думаю, Некрасиха.
(По В.А. Солоухину*)
* Владимир Алексеевич Солоухин (1924–1997) — русский советский писатель и поэт, автор повестей «Капля росы», «Владимирские просёлки», «Закон набата».