Текст: B июле 1941 года я ехал на военной грузовой машине из Рыбницы-на-Днестре в Тирасполь.
(2) Я сидел в кабине рядом с молчаливым водителем.
(3) Бурая пыль, раскалённая солнцем, взрывалась клубами под колёсами машины.
(4) Всё вокруг — хаты, подсолнухи, акации и сухая трава — было покрыло этой шершавой пылью.
(5) Солнце дымилось в обесцвеченном небе.
(6) Вода в алюминиевой фляге была горячая и пахла резиной.
(7) 3а Днестром гремела канонада.
(8) В кузове ехали несколько молодых лейтенантов.
(9) Иногда они начинали стучать кулаками по крыше кабины и кричали: «Воздух!»
(10) Водитель останавливал машину, мы выскакивали, отбегали подальше от дороги и ложились.
(11) Тотчас со злорадным воем на дорогу пикировали чёрные немецкие «мессеры».
(12) Иногда они замечали нас и били из пулемётов.
(13) Но, к счастью, никто не пострадал.
(14) Пули подымали смерчи пыли.
(15) «Мессеры» исчезали.
(16) После них оставались только жар во всём теле от раскалённой земли, гул в голове и жажда.
(17) После одного из таких налётов водитель неожиданно спросил меня:
— Вы о чем думаете, когда лежите под пулями?
(18) Вспоминаете?
—
(19) Вспоминаю, — ответил я.
—
(20) И я вспоминаю, — сказал, помолчав, водитель. —
(21) Леса наши вспоминаю костромские.
(22) Останусь жив, вернусь на родину — буду проситься в лесники.
(23) Возьму с собой жену — она у меня спокойная, красивая — и дочку, и будем жить в сторожке.
(24) Поверите ли, как подумаю об этом, так с сердцем делаются перебои.
(25) А водителям это не положено.
—
(26) Я тоже. —
(27) Вспоминаю леса.
—
(28) А ваши хороши? — спросил водитель
—
(29) Хороши.
(30) Водитель натянул пилотку на лоб и дал газ.
(31) Больше мы не разговаривали.
(32) Пожалуй, никогда я не вспоминал с такой остротой любимые места, как на войне.
(33) Я ловил себя на том, что нетерпеливо жду ночи, когда где-нибудь в сухой степной балке, лёжа в кузове грузовой машины и укрывшись шинелью, можно вернуться мыслью к этим местам и пройти по ним медленно и спокойно, вдыхая сосновый воздух.
(34) Я говорил себе. «Сегодня я пойду на Чёрное озеро, а завтра, если буду жив, — на берега Пры или на Требутино».
(35) И у меня замирало сердце от предчувствия этих воображаемых походов.
(36) Вот так однажды я лежал под шинелью и представлял в мельчайших подробностях путь на Чёрное озеро.
(37) Мне казалось, что не может быть в жизни большего счастья, чем опять увидеть эти места и снова пройти по ним, забыв обо всех заботах и невзгодах, слушая, как легко стучит в груди сердце.
(38) B этих своих мечтах в кузове машины я всегда выходил из деревенского дома ранним утром и шёл по песчаной улице мимо старых изб.
(39) На подоконниках в жестянках от консервов цвёл огненный бальзамин.
(40) Его в тамошних местах зовут «Ваня мокрый».
(41) Должно быть, потому, что толстый ствол бальзамина просвечивает против солнца зелёным соком и в этом соке иногда даже видны пузырьки воздуха.
(42) Около колодца, где весь день гремят вёдрами босоногие болтливые девочки в ситцевых выгоревших платьях, надо свернуть в проулок.
(43) В этом проулке, в крайней избе, живёт известный на всю округу петух-красавец.
(44) Он часто стоит на одной ноге на самом солнцепёке и пылает своим оперением, как груда рдеющих углей.
(45) За петухом избы кончаются, и тянется, заворачивая плавной дугой в дальние леса, игрушечное полотно узкоколейки.
(46) За полотном узкоколейки непроходимым частоколом стоит молодой сосняк.
(47) Непроходимым он кажется только издали: сквозь него всегда можно продраться, но, конечно, маленькие деревца исколют вас иглами и оставят на пальцах липучие пятна смолы.
(48) За сосняком начинается высокий бор.
(49) По его краю идёт заросшая дорога.
(50) Под первой же раскидистой сосной хорошо прилечь и отдохнуть от духоты молодой чащи.
(51) Лечь на спину, почувствовать сквозь тонкую рубашку прохладную землю и смотреть на небо.
(52) И, может быть, даже уснуть, потому что белые, сияющие своими краями облака нагоняют дремоту.
(53) Потом начинается небольшой участок сырого берёзового блестящим, как изумрудный бархат, мхом.
(54) Там всегда пахнет листом, оставшимся на земле от прошлой осени.
Требования:
(55) За берёзовым перелеском есть одно место, о котором нельзя вспоминать без того, чтобы не сжалось сердце...
(56) Самое незаметное и простое...
(57) Где-то там, среди мшар, скрывается Чёрное озеро — государство тёмных вод, коряг и огромных жёлтых кувшинок.
(58) К озеру лучше всего выйти в поздние сумерки, когда все вокруг — слабый блеск воды и первых звёзд, сияние гаснущего неба, неподвижные вершины деревьев — всё это так прочно сливается с настороженной тишиной, что кажется рождённым ею...
(59) Я думаю всё это, лёжа в кузове грузовой машины.
(60) Поздняя ночь.
(61) Со стороны станции Раздельной ухают взрывы — там идёт бомбёжка.
(62) Когда взрывы затихают, слышен робкий треск цикад: они испуганы взрывами и пока что трещат вполголоса.
(63) С тёмного неба падает трассирующим снарядом голубоватая звезда.
(64) Я ловлю себя на том, что невольно слежу за ней и прислушиваюсь: когда же она взорвётся?
(65) Но звезда не взрывается, а безмолвно гаснет над самой землёй.
(66) Как далеко отсюда до знакомого берёзового перелеска, до торжественных лесов, до того места, где всегда сжимается сердце!
(67) Там теперь тоже ночь, но беззвучная, пылающая огнями созвездий, пахнущая не бензиновым чадом и пороховыми газами, а устоявшейся в лесных озёрах глубокой водой и хвоей можжевельника.