(1)Давно погас высоко рдевший летний закат, пронеслись, остались позади мертво освещённые люминесцентными лампами пустоватые вечерние города, автобус вырвался, наконец, на широкую равнинность шоссе и с заунывным однообразным звуком «ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж», с гулом за стёклами, не повышая и не понижая скорости, слегка поваливаясь на поворотах, торжествующе и устрашающе помчался в темноту, далеко и широко бросая свет всех своих нижних и верхних фар.
(2)В салоне сперва говорили, шуршали газетами и журналами, потихоньку, прямо из бутылки выпивали, закусывали, ходили вперёд курить, потом начали успокаиваться, откидывать кресла, отваливаться, гасить яркие молочные лампочки, стали сонно покачивать головами на валиках, и через какой-нибудь час в тёплом, сложно пахнущем автобусе было темно, все спали, только внизу, в проходе, горел над полом синий свет, а ещё ниже, под полом, струилось намасленное шоссе и бешено вращались колёса.
(3)Не спали только Крымов и его соседка. (4)Московский механик Крымов не спал потому, что давно не выезжал из Москвы и теперь был счастлив. (5)А счастлив он был оттого, что ехал на три дня ловить рыбу в своё, особое, тайное место, оттого, что внизу, в багажнике, среди многих чужих чемоданов и сумок, в крепком яблочном запахе, в совершенной темноте лежали его рюкзак и спиннинг, оттого, наконец, что на рассвете он должен был выйти на повороте шоссе и пойти мокрым лугом к реке, где ждало его недолгое горячечное счастье рыбака.
(6)Он не мог сидеть спокойно, оборачивался, провожая взглядом что-то тёмное, неразборчивое, проносившееся мимо, вытягивал шею и смотрел вперёд, через плечо шофёра, сквозь ветровое стекло на далёкую матовость шоссе.
(7)А соседка его не спала неизвестно почему. (8)Сидела неподвижно, прикрыв ресницы, закусив красные губы, которые теперь в темноте казались чёрными.
(9)Крымову захотелось курить, но совестно было беспокоить соседку, и он не пошёл вперёд, достал сигарету, нагнувшись, воровато чиркнул зажигалкой, с наслаждением затянулся и выпустил дым тонкой, невидимой в темноте струйкой вниз, под ноги.
(10)— У вас есть закурить? (11)— услыхал он шёпот соседки. (12)— Страшно хочу курить…
(13)Доставая сигарету, Крымов слегка привалился к ней и близко взглянул ей в лицо, но увидел только бледное пятно с тёмными провалами глаз, и губы, и прямые волосы до плеч. (14)Он дал ей сигарету и снова чиркнул зажигалкой. (15)Она, так же как и он, прикурила, нагнувшись, загораживая огонёк ладонями, которые на секунду стали прозрачно-розовыми, и опять Крымов ничего не рассмотрел, только прямой нос, скулу и опущенные ресницы.
(16)От неё горько и нежно пахло духами, и было в её шёпоте что-то странное, а не только благодарность, будто она просила его: «Ну поговорите же со мной, познакомьтесь, а то мне скучно ехать». (17)И Крымов на минуту ощутил прилив той дорожной лёгкости, когда хочется говорить игриво, намёками, с нарочитой дрожащей откровенностью в голосе.
(18)Он встрепенулся и ощутил сердцебиение, ноздри его дрогнули, но тут же всё погасло, заслонённое неистребимым счастьем, которое ждало его утром.
(По Ю.П. Казакову*)
* Юрий Павлович Казаков (1927–1982) — русский советский писатель, один из крупнейших мастеров короткой прозы XX века.