Я подходил ближе, звуки становились яснее.
(2) Я разбирал ясно дальние, сладко колеблющиеся в вечернем воздухе полные аккорды гитары и несколько голосов, которые, перебивая друг друга, не пели тему, а кое-где, выпевая самые выступающие места, давали её чувствовать.
(3) Тема была что-то вроде милой и грациозной мазурки.
(4) Голоса казались то близки, то далеки, слышался то тенор, то бас.
(5) Это была не песня, а лёгкий мастерский эскиз песни.
(6) Я не мог понять, что это такое; но это было прекрасно.
(7) Эти сладострастные слабые аккорды гитары, эта милая, лёгкая мелодия и эта маленькая одинокая фигурка чёрного человечка среди фантастической обстановки тёмного озера, просвечивающей луны и молчаливо возвышающихся двух громадных шпицев башен, — всё было странно, но невыразимо прекрасно, или показалось мне таким.
(8) Все спутанные, невольные впечатления жизни вдруг получили для меня значение и прелесть.
(9) В душе моей как будто распустился свежий благоухающий цветок. ()Вместо усталости, рассеянья, равнодушия ко всему на свете, которые я испытывал за минуту перед этим, я вдруг почувствовал потребность любви, полноту надежды и беспричинную радость жизни.
(11) Чего хотеть, чего желать?
(12) Вот она, со всех сторон обступает тебя красота и поэзия.
(13) Вдыхай её в себя широкими полными глотками, насколько у тебя есть силы, наслаждайся, чего тебе ещё надо!
(14) Всё твоё, всё благо...
(15) Я подошёл ближе.
(16) Маленький человечек был, как казалось, странствующий тиролец.
(17) Ои стоял перед окнами гостиницы, выставив ножку, закинув кверху голову, и, бренча на гитаре, пел на разные голоса свою грациозную песню.
(18) Я тотчас же почувствовал нежность к этому человеку и благодарность за тот переворот, который он произвёл во мне.
(19) Певец, сколько я мог рассмотреть, был одет в старенький чёрный сюртук, волосы у него были чёрные, короткие, и на голове была самая мещанская простая старенькая фуражка.
(20) В подьезде, окнах и балконах великолепно освещённой гостиницы стояли блестящие нарядами барыни, господа с белейшими воротниками.
(21) Швейцар и лакей в золотошитых ливреях, на улице, в полукруге толпы и дальше по бульвару собрались и остановились изящно одетые кельнеры, повара в белейших колпаках и куртках, обнявшиеся девицы и гуляющие.
(22) Все, казалось, испытывали то же самое чувство, которое испытывал и я.
(23) Все молча стояли вокруг певца и внимательно слушали.
(24) Всё было тихо, только в промежутках песни, где-то вдалеке, равномерно по воде, долетал звук молота, и из Фрёшенбурга рассыпчатой трелью неслись голоса лягушек, перебиваемые влажным, однозвучным свистом перепелов.
(25) Маленький человечек в темноте среди улицы заливался, как соловей, куплет за куплетом и песня за песней.
(26) Несмотря на то что я подошёл вплотную к нему, его пение продолжало доставлять мне большое удовольствие.
(27) Небольшой голос его был чрезвычайно приятен, нежность же, вкус и чувство меры, с которыми он владел этим голосом, были необыкновенны и показывали в нём огромное природное дарованье.
(28) Припев каждого куплета он всякий раз пел различно, и видно было, что все эти грациозные изменения свободно, мгновенно приходили ему.
(29) В толпе, и наверху в Швейцергофе, и внизу на бульваре, слышался часто одобрительный шёпот и царствовало почтительное молчание.
(30) На балконах и в окнах всё более и более прибавлялось нарядных, живописно в свете огней дома облокотившихся мужчин и женщин.
(31) Гуляющие останавливались, и в тени на набережной повсюду кучками около липок стояли мужчины и женщины.
(32) Повар чувствовал прелесть музыки и при каждой высокой ноте восторженно подмигивал всей головой лакею и толкал его локтем с выражением, говорившим: каково поёт, a?
(По Л.Н. Толстому*)
* Лев Николаевич Толстой (1828-1910) — один из самых известных русских писателей и философов.