Текст: Для России литература - точка отсчёта, символ веры, идеологический и нравственный фундамент.
(2) Можно как угодно интерпретировать историю, политику, религию, национальный характер, но стоит произнести «Пушкин», как радостно и дружно закивают головами ярые антагонисты.
(3) Конечно, для такого взаимопонимания годится только та литература, которую признают классической.
(4) Классика — универсальный язык, основанный на абсолютных ценностях.
(5) Русская литература золотого XIX века стала нерасчленимым единством, некой типологической общностью, перед которой отступают различия между отдельными писателями.
(6) Отсюда и вечный соблазн найти доминантную черту, отграничивающую российскую словесность от любых других - напряжённость духовного поиска, или народолюбие, или религиозность, или целомудренность.
(7) Впрочем, с таким же - если не большим - успехом можно было бы говорить не об уникальности русской литературы, а об уникальности русского читателя, склонного видеть в любимых книгах самую священную национальную собственность.
(8) 3адеть классика — всё равно что оскорбить родину.
(9) Естественно, что такое отношение складывается с малых лет.
(10) Уроки литературы сыграли грандиозную роль в формировании российского общественного сознания в первую очередь потому, что книги противостояли воспитательным претензиям государства.
(11) Во все времена литература, как бы с этим ни боролись, обнаруживала свою внутреннюю противоречивость.
(12) Нельзя было не заметить, что Пьер Безухов и Павел Корчагин — герои разных романов.
(13) На этом противоречии вырастали поколения тех, кто сумел сохранить скепсис и иронию в мало приспособленном для этого обществе.
(14) А главное — чтобы читать Чехова и Толстого, не надо было ждать очередной «оттепели».
(15) Часто забывается, что школьники сталинской эпохи учили наизусть не только Демьяна Бедного, но и Лермонтова.
(16) Однако диалектика жизни ведёт к тому, что твёрдо усвоенное в школе преклонение перед классикой мешает видеть в ней живую словесность.
(17) Книги, знакомые с детства, становятся знаками книг, эталонами для других книг.
(18) Их достают с полки так же редко, как парижский эталон метра.
(19) Тот, кто решается на такой поступок — перечитать классику без предубеждения, — сталкивается не только со старыми авторами, но и с самим собой.
(20) Читать главные книги русской литературы — как пересматривать заново свою биографию.
(21) Жизненный опыт накапливался попутно с чтением и благодаря ему.
(22) Дата, когда впервые был раскрыт Достоевский, не менее важна, чем семейные годовщины.
(23) Мы растём вместе с книгами — они растут в нас.