(1) Сева, видать, строил свою систему не один год, ею защищался и ею гордился.
- (2) Я же не из скрытности молчал. (3) Да если б я полез к вам с такой откровенностью, что б получилось?.. (4) Получилось бы, что вас виню, себя несчастненьким выставляю. (5) А я вовсе не несчастненький и вам благодарен — не держали возле себя, в мир выпустили... (6) Но вот могу ли я теперь жить по твоему образцу, папа? (7) И по твоим советам... (8) Ты мне постоянно повторял и теперь повторяешь: не стремись подлаживаться, стремись влиять на жизнь! (9) Вдумайся, папа: что получится, если каждый — да, каждый — станет стремиться влиять на жизнь? (10)
Сколько людей есть — и все влияют. (11) Все, умные и недоумки, честные и прохвосты, каждый на свой лад — влияет! (12) Да жизнь и так запутана больше некуда, а тогда и совсем каша перемешанная получится, сам господь бог её не расхлебает. (13) Иль я не прав, папа?
(14) И я согласился:
- (15) Ты прав... (16) Если каждый в одиночку... (17) Да-а, если друг с другом не сообразуясь влиять, то каша...
— (18) Не сообразуясь?! — с горечью удивился Сева.— (19) Неужто, папа, ты веришь, что люди могут сообразоваться?.. (20) Да они всегда будут тянуть - каждый к себе. (21) И всегда отнимать друг у друга, и всегда друг друга за горло хватать — отдай, моё!
— (22) Удивительно, как ещё они не передушили друг друга... (23) А?! (24) Давно бы пора.
— (25) Отвечу, отвечу, к этому и веду!.. (26) Не передушили потому только, что приспосабливались. (27) Да, к жизни! (28) Да, друг к дружке! (29) При-спо-саб-ливались!.. (30) Ах, слово дурное! (31) Ах, стыдно слышать такое!.. (32) Но почему, папа? (33) Почему, мама?.. (34) Заяц должен приспосабливаться, а человеку не положено.
(35) О приспособляемости зайца даже природа заботится - линять научила, обрастай к зиме белой шёрсткой, к лету — серой,— а люди не смей, запрещено?! (36) Кем?... (37) Да теми же людьми. (38) Запрещать-то запрещают, но каждый по-своему приспосабливается, только не признаётся в том... (39) Ну так вот, папа-мама, ваш сын приспособленец и ничуть этого не стесняется. (40) Приспособленец - да, но не захребетник и не насильник, из горла ни у кого не рву. (41) Живи и жить давай другим - считаю, святей лозунга быть не может... (42) Вот всё как на духу.
(43) Розовый от возбуждения Сева умолк, вызывающе в нас вглядываясь.
(44) Я молчал, молча клонила к столу лицо Катя, ей так и не удалось встать на мою защиту. (45) И сам я себя защитить не сумел. (46)Не так-то просто доказать очевидное: что естественно для зайца, противоестественно для человека.
(По В.Ф. Тендрякову*)
* Владимир Фёдорович Тендряков (1923–1984) — русский советский писатель, известный своими произведениями о советской деревне и моральных проблемах.