(1)Я после окончания частной женской гимназии жила, по тогдашним понятиям, «барышней»: занималась языками, музыкой, рисованием. (2)Отец мечтал, чтобы я стала художницей, — он даже показывал Мои рисунки Вл. (3)Маковскому, с семьей которого мы были знакомы, — или переводчицей; я в ранней юности переводила сказки, повести и увлекалась переводами. (4)В семье меня, единственную дочь, баловали, но держали далеко от жизни… (5)Товарищ старшего брата, студент-медик, говорил мне о высших женских курсах, о свободной жизни (видя иногда мое подавленное состояние), и когда заметили, как я жадно слушала эти рассказы, как горели у меня глаза, милого студента тихо удалили на время из нашего дома. (6)А я осталась со своей мечтой о свободной жизни.
(7)Детьми и в ранней юности мы ежегодно устраивали спектакли; смастерили сцену у нас в зале, играли и у нас, и у знакомых, участвовали и в благотворительных вечерах. (8)Но когда мне было уже за двадцать лет и когда мы стали серьезно поговаривать о создании драматического кружка, отец, видя мое увлечение, мягко, но внушительно и категорически прекратил эти мечтания, и я продолжала жить как в тумане, занимаясь то тем, то другим, но не видя цели. (9)Сцена меня манила, но по тогдашним понятиям казалось какой-то дикостью сломать семью, которая окружала меня заботами и любовью, уйти, и куда уйти? (10)Очевидно, и своей решимости и веры в себя было мало.
(11)Резко изменившиеся после внезапной смерти отца материальные условия поставили все на свое место. (12)Надо было думать о куске хлеба, надо было зарабатывать его, так как у нас ничего не осталось, кроме нанятой в большом особняке квартиры, пяти человек прислуги и долгов. (13)Переменили квартиру, отпустили прислугу и начали работать с невероятной энергией, как окрыленные. (14)Мы поселились «коммуной» с братьями матери (один был врач, другой — военный) и работали дружно и энергично. (15)Мать давала уроки пения, я — уроки музыки, младший брат, студент, был репетитором, старший уже служил инженером на Кавказе.
(16)Это было время большой внутренней переработки, из «барышни» я превращалась в свободного, зарабатывающего на свою жизнь человека, впервые увидавшего эту жизнь во всей ее пестроте.
(17)Но во мне вырастала и крепла прежняя, давнишняя мечта — о сцене. (18)Ее поддержало пребывание в течение двух летних сезонов после смерти отца в «Полотняном заводе», майоратном имении Гончаровых, с которыми дружили и родители, и мы, молодежь. (19)Разыскав по архивным документам, что небольшой дом, в котором тогда помещался трактир, имел в прошлом отношение, хотя и весьма смутное, к Пушкину (его жена происходила из того же рода), мы упросили отдать этот дом в наше распоряжение, и вся наша жизнь сосредоточилась в этом доме. (20)Мы устроили сцену и начали дружно составлять программу народного театра. (21)Мы играли Островского, водевили с пением, пели, читали в концертах. (22)Наша маленькая труппа пополнялась рабочими и служащими писчебумажной фабрики Гончаровых. (23)Когда в 1898 году мы открывали Художественный театр «Царем Федором», я получила трогательный адрес с массой подписей от рабочих Полотняного завода, — это была большая радость, так как Полотняный завод оставил в моей памяти незабываемое впечатление на всю мою жизнь.
(24)Мало-помалу сцена делалась для меня осознанной и желанной целью. (25)Никакой другой жизни, кроме артистической, я уже себе не представляла. (26)Потихоньку от матери подготовила я с трудом свое поступление в драматическую школу при Малом театре, была принята очень милостиво, прозанималась там месяц, как вдруг неожиданно был назначен «проверочный» экзамен, после которого мне было предложено оставить школу, но сказано, что я не лишена права поступления на следующий год. (27)Это было похоже на издевательство. (28)Как впоследствии выяснилось, я из числа четырех учениц была единственной, принятой без протекции, а теперь нужно было устроить еще одну, поступавшую с сильной протекцией, отказать нельзя было. (29)И вот я была устранена.
(30)Это был для меня страшный удар, так как вопрос о театре стоял для меня тогда уже очень остро — быть или не быть, вот — солнце, вот — тьма.
(По О.Л. Книппер-Чеховой*)
* Ольга Леонардовна Книппер-Чехова (1868–1959) — русская актриса, жена А.П. Чехова, одна из ведущих актрис Московского Художественного театра.