Текст: Божеумов ворочался, ворочался, наконец поднялся: «Чтоб вас разовало, треклятые!» - зажег лампу, спросил:
Ты спишь?
- Тут мертвый проснется, - нехотя ответил Женька.
Божеумов сидел на койке в обнисшем, слишком просторном для его костлявого тела белье, сквозь ворот рубахи проглядывала ребристая грудь, лицо кривилось как от зубной боли. Собаки внизу надрывались в звериной тоске.
- Скажи мне, - заговорил Божеумов, - но скажи откровенно, не бойся обидеть - за что ты, к примеру, не любишь меня?
- Ты что-то путаешь - чистые руки е чистой совестью, - возразил Женька.
- А разве это не одно и то же?
- Грязь на руках обычно от труда, так сказать, след пользы, а совесть пачкается вовсе не от полезных усилий.
«Не от полезных усилий…» Красивых словечек из книжек понахватался. Полезному-то делу всегда кто-то крупно мешает, а раз так, то тесни его с дороги. А он дорожку-то за будь здоров не уступит - упрется, да еще юшку тебе пустит.
А вдруг да ты ошибаешься - не того, кого нужно, потеснишь? - спросил Женька.
- Не могуошибиться, - возравил Божеумов, - Недопустимо!
Ни намека на спесивость, только убеждение, выношенное, твердое, не терпящее возражений. енька даже растерялся.
Ну-у!… Да ты бог, что ли?
Я маленький человек, - ответ с прежней твердостью.
что-то новенькое для тебя.
И - маленький человек, - повторил Божеумов упрямо. - Не сам нужную линию выдумываю, мне ее указывают: так держать! Мое дело проверять - по струнке идешь или на сторону тебя заносит.
ежели кого нечаянно чуть занесет, меня хотя бы, - простишь?
- -
Нет.
Даже если нечаянно?
Война, брат, война! Враг кругом, отец родной подвести может. Начни кому поблажку давать совсем распустишься.
Вот и ответил сам себе.
Что - ответил?
О чем недавно спрашивал: почему тебя не любят.
Чтой-то не пойму.
А что не понимать - ты в каждом врага видишь, почему все тебя другом считать должны?
кеумов долго молчал, блуждал взглядом, помаргивал на лампу, скреб грудь. Выли под ок- собаки.
Мда-а, - протянул он наконец. - А ты ведь прав, парень. Молодо-зелено, а вот ведь в точку пал. Время-то нынче шибко серьезное - война смертельная, а раз так - о любви не меч- Раскис я.
Вот видишь, как легко и просто.
- Легко - не легко, а распускаться не смей.
Взгляд Божеумова успокоился, лицо обрело обычную значительную уверенность. Он полез под одеяло:
- Собаки треклятые, от них любой свихнется. Эвон надрываются - душу мутит.
A.Женька поднялся, сунул ноги в сапоги, накинул шинель.
- Ты куда это?
-Собаки надрываются… Вдруг да с хозяином совсем плохо. Пойду проверю.
Ну ну…
Божеумов повернулся к стене.
(В. Тендряков «Три мешка сорной пшеницы»)
Текст ЕГЭ