(1)Из всех Щегловых в живых после блокады остались восьмилетняя Катя и брат Саша. (2)Их эвакуировали в Ташкент. (3)И здесь Сашу и Катю взяла к себе узбечка Хадича. (4)...Хадича, маленькая проворная женщина, подвязав с утра косынкой седые жидкие косицы, целый день бесшумной юлой крутилась по утоптанному, чисто выметенному дворику. (5)А Катя умирала... (6)Истончённый блокадным голодом желудок отторгал пищу. (7)Девочка лежала на цветастых курпачах, расстеленных на бал-хане, и молча глядела в тёплое узорное небо, сквозившее радужными снопиками сквозь листья чинар. (8)Виноградные лозы оплетали деревянные столбы балханы. (9)Настырный ветерок трепал на плоских крышах алые лепестки маков... (10)Саша сидел рядом и тихо плакал: он понимал, что Катя умирает и он остаётся совсем один в этом бойком южном го-роде, среди чужих людей. (11)Он никого к Кате не подпускал и всё разговаривал с ней, отворачиваясь и отирая слёзы рукавом ру-башки. (12)— А потом, Катенька, мы поедем на острова, на лодке ка-таться. (13)Помнишь, как Первого мая, до войны?.. (14)Я буду грести, а ты вот так сядешь на корме и руку опустишь в воду, а вода ласковая, тёплая... (15)Это обязательно будет, Катенька... (16)Хадича несколько раз поднималась на балхану, смотрела на девочку, качала головой и бормотала что-то по-узбекски. (17)Под вечер, завернув в головной платок сапоги старшего сына, ушла и вернулась через час без сапог, осторожно держа обеими руками пол-литровую банку кислого молока. (18)Осторожно подложив ладонь под лёгкую Катину голову, приподняла её и поднесла к губам девочки пиалу. (19)Катя потрогала губами прохладную кисловатую массу, похожую на жидкий студень из клея, а ещё на довоенный кефир... послушно отхлебнула и потянулась ещё. (20)Дадича отняла пиалу, покачав головой: нельзя сразу. (21)Весь вечер она просидела возле девочки, разрешая время от времени делать два-три глотка…. (22)На другой день размочила в оставшемся молоке несколько кусочков лепёшки и позволила Кате съесть тюрю. (23)Саша уже не плакал. (24)Он бегал к колонке за водой, раздувал самовар, подметал двор, и бог знает что ещё готов был сделать для этой женщины, для её четверых, тоже хронически голодных ребятишек. (25)Двое старших сыновей Хадичи постигали правила русского языка в окопах Второго Украинского фронта, муж давно умер. (26)Дня через три Катя уже сидела во дворе на большой квадратной супе, свесив слабые тонкие ноги, опираясь спиною о подоткнутые Хадичой подушки, и глядела с тихим удивлением на крикливые игры её черноглазых детей. (27)Говор ей был непонятен, а игры - понятны все...
(По Д. Рубиной*)
* Дина Ильинична Рубина (род. 1953) — современная русскоязычная писательница, прозаик, автор романов «На солнечной стороне улицы», «Русская канарейка» и др.