(1) О необходимости труда, о его красоте, чудодейственной силе и магических свойствах в нашей семье не говорилось никогда.
(2) О работе болтают бездельники: нормальные люди её делают.
(3) Старательно, чётко, аккуратно и скромно.
(4) Ведь работать, не крича о собственном трудовом рвении, столь же естественно, как есть не чавкая.
(5) Порой мне с удивительной ясностью вспоминаются вечера моего раннего детства.
(6) Наша большая даже по тем временам семья — двое детей, мама, бабушка, тётя, её дочь и кто-то ещё — жила на паёк отца и на его более чем скромную зарплату в тесном домике на Покровской горе, где ни у кого не было своей комнаты и никто, кроме меня, не спал в одиночестве.
(7) При домишке был огород, которым занимались все, потому что речь шла о хлебе насущном, и я знаю, как горят ладони, обожжённые свежевыполотой травой, с того трепетного возраста, которому уступают места в метро даже мужчины.
(8) Так вот, о вечерах.
(9) Осенних или зимних, с бесконечными сумерками и жёлтым кругом керосиновой лампы.
(10) Отец сапожничает, столярничает или слесарничает, восстанавливая и латая; мать и тётка тоже латают, штопают или перешивают; бабушка, как правило, тихо поскрипывает ручной мельницей, размалывая льняной или конопляный жмых, который добавляют в кулеш, оладьи или лепёшки, потому что хлеба не хватает; сёстры — Галя и Оля — попеременно читают вслух, а я играю тут же, стараясь не шуметь.
(11) Это обычный вечерний отдых, и никто из нас и не подозревает, что можно развалиться в кресле, вытянув ноги, и, ничем не утруждая ни единую клеточку собственного мозга, часами глядеть в полированный ящик на чужую жизнь, будто в замочную скважину.
(12) Для всех нас искусство — не только в процессе производства, но и в процессе потребления — серьёзный, исстари особо уважаемый труд, и мы ещё не представляем, что литературу можно воспринимать глазея, зевая, закусывая, выпивая, болтая с соседкой.
(13) Мы ещё с благоговением воспринимаем СЛОВО, для нас ещё не существует понятия «отдых» в смысле абсолютного безделья, и человек, который не трудится, воспринимается с отрицательным знаком, если он здоров и психически полноценен.
(14) В «Толковом словаре» Даля нет существительного «отдых», есть лишь глагол «отдыхать».
(15) Это понятно: для народа, тяжким трудом взыскующего хлеб свой, отдых был чем-то промежуточным, сугубо второстепенным и (…).
(16) Отдых для русского человека — крестьянина или интеллигента — всегда выражался в смене деятельности в полном соответствии с научным его пониманием.
(17) Когда же он превратился в самоцель?
(18) В пустое времяпрепровождение, ничегонеделание, в полудрёму под солнцем?
(19) Мы и не заметили, как отдых стал занимать неправомерно много места в наших разговорах, планах и, главное, интересах.
(20) В нашем сознании «труд» и «отдых» как бы поменялись местами: мы работаем для того, чтобы отдыхать, а не отдыхаем, чтобы работать.
(21) И я не удивлюсь, коль в новом «Толковом словаре» «труд» перестанет быть существительным, а вместо него останется глагол «трудиться».
(22) «„Трудиться” — заниматься каким-либо трудом с целью заработать денег на „отдых”».
(23) Я столь запальчиво пишу об этом повальном бедствии нашем, потому что с детства был приучен глубоко презирать две язвы человеческого общества: идеализацию безделья и натужную, потную, лакейскую жажду приобретательства.
(24) Я понимаю, что неприлично ссылаться на собственную семью, но всё же хочу низко поклониться тем, кто посеял во мне эту нетерпимость.
По Васильеву Б.