(1) Когда шла Великая Отечественная война, мою родную деревеньку Ивановку не бомбили, не жгли, из пушек не обстреливали.
(2) Немцы по ней проходили, но уже пленными, с печально опущенными головами.
(3) Я знал, что они наши враги, что они убили моего отца.
(4) Но мне всё равно почему-то было их жалко.
(5) Может быть, потому, что их вели под конвоем и конвоиры сурово на них покрикивали, прикладами подталкивали отстающих…
(6) Накануне войны в одном из пахнущих свежей смолой домов с недостроенным высоким крыльцом поселилась наша семья.
(7) Из этого дома, так и не успев его достроить, ушёл на войну отец.
(8) С тех пор минуло много лет.
(9) А я как сейчас вижу его, светловолосого, стройного, с печальным скуластым лицом.
(10) Ранним июльским утром он усаживает нас с братом на дроги, а сам идёт пешком.
(11) 3а деревней по его команде мы спрыгиваем с дрог и с криками «Папа, папа!» бежим за подводой.
(12) Он машет нам рукой и велит возвращаться домой.
(13) Мы останавливаемся и тоже машем ему.
(14) А дроги, на которых, как думаем мы, отец едет на войну, убегают вдаль.
(15) На самом деле отец едет пока в райцентр на призывной пункт, а уже оттуда его должны отправить на фронт.
(16) На другой день после проводов отца в райцентр напротив нашего дома посреди дороги остановился грузовик, в кузове которого, сгрудившись, стояли молодые парни.
(17) Из кузова спешно выпрыгнул отец и устремился к нам.
(18) Навстречу ему с плачем рванулась мама, а за ней и мы с братом.
(19) Парни сначала что-то кричали, смеялись, давая советы отцу, но, увидев нас, притихли.
(20) Шофёр, высунувшись из кабины, торопил отца.
(21) Но на улицу высыпали все жители нашей деревеньки, и каждый хотел с ним попрощаться, кто-то наказывал передать поклон родному человеку, будто отец обязательно должен был встретить его.
(22) Когда машина тронулась, заголосили бабы, мама зарыдала, брат Генка тоже заплакал.
(23) А я, предупреждённый отцом, что мужику реветь не положено, молча сглатывал слёзы…
(24) Как бы я хотел перечитать сейчас отцовские письма, которые он посылал нам с фронта!
(25) Они были без конвертов, написаны на листочках и сложены треугольником.
(26) Не до конвертов было на фронте.
(27) Нет отцовских писем.
(28) Пропали при переездах.
(29) Горько и обидно.
(30) Ах, если бы поаккуратнее да позаботливее отнестись к ним!
(31) Узнал бы, о чём он тогда думал, о чём мечтал…
(32) Я не помню, о чём писал отец, хотя мать и читала нам вслух его письма. (ЗЗ)Но точно знаю, что о нас с братом он заботился.
(34) Однажды в одном из писем-треугольников он прислал нам с Генкой два малюсеньких серебристых танка. (З6)Вероятно, это были отличительные знаки, которые солдаты носили на петлицах.
(36) А отец был командиром танка, сержантом в армии генерала Катукова.
(37) В деревне никаких игрушек тогда не водилось, а тут такие невиданные значки!
(38) Мы с братом гордились ими, хвастались перед ребятишками, но и давали поиграть.
…
(39) В жаркий июльский полдень, ровно через год после того как отец ушёл на фронт, почтальонша вручила маме необычное с виду письмо.
(40) В конверте!
(41) Мама насторожилась, в глазах её заблестели слёзы.
(42) Я был слишком мал, чтобы понять, что в конверте находилось похоронное извещение, или попросту «похоронка», и стал просить маму, чтобы она поскорее прочитала отцово письмо.
(43) Но когда она, пробежав его глазами, заголосила и хлестнулась на землю, а зарёванные бабы, подруги матери, велели мне сбегать в поле за дедушкой и бабушкой, родителями отца, до меня дошло, что папу я уже никогда не увижу и не услышу его голоса.
(44) И вот тогда на меня накатила такая безысходная тоска, что я всю дорогу бежал и рыдал…
(45) Тоска по отцу не отпускала долго, пока не стали приходить похоронки и в другие дома и моё горе не слилось с горем других деревенских ребятишек.
(46) Слившись, оно не уменьшилось, но как бы перемешалось и предстало уже в ином качестве — всеобщего людского горя.
(47) Страдать сообща всё-таки было легче.
(48) Постепенно тоска по отцу приутихла, но рана в душе так никогда и не зарубцевалась…
По Смирнову В. Ф.