Текст:
(1) С этим человеком я познакомился после осмотра лагеря.
(2) я вышел за ворота и закурил папиросу.
(3) Тут он ко мне и подошёл, невзрачный человечек лет пятидесяти, в заношенном военном кителе без погон и знаков различия, в грязных фланелевых брюках и стоптанных замшевых туфлях.
(4) Он подошёл и, кашлянув, сказал: «Разрешите за-курить».
(5) Я протянул ему пачку.
(6) Во власти впечатлений, произведённых на меня лагерем, я несколько рассеянно воспринял окружающее.
(7) За моей спиной тянулась колючая проволока, по которой прежде шёл ток высокого напря-жения; передо мной было шоссе, чуть слева, по другую сторону шоссе белели сквозь густую зелень какие-то домики.
(8) — Теперь здесь не на что смотреть, — тихо и грустно произнёс человечек в заношенном кителе.
(9) — А какое это было чудесное ме-стечко!
(10) Я говорю, разумеется, не о лагере.
(11) Людям плохо за колючей проволокой.
(12) Но вот городок!..
(13) Он работал здесь с самого основания лагеря, сперва на строи-тельстве, затем короткое время в охране, после сторожем в эсэсовском городке.
(14) Ему приходилось быть не только сторожем, но и садов-ником, и конюшим - городок рос, и служащих постоянно не хватало.
(15) Человечек перестал искательно улыбаться, что-то холодно-ватое появилось в его стёртом, сером лице, и голос зазвучал на низах хриповатым достоинством.
(16) Конечно, сейчас трудно поверить, а ведь ему доводилось прислуживать самой госпоже Кох.
(17) Он держал ей тяжёлое стремя из литого золота.
(18) А как хороша была госпожа Кох в седле: чёрный сюртук, белые рейтузы, лакированные сапожки.
?????Госпожа Кох была прекрасна, как цирковая наездница!..
?????- К нам сюда приезжали цирковые артисты, мы неплохо жили...
(21) Нет, Бухенвальд сейчас не узнать, всё разрушено, сожжено, изгажено.
(22) Вам приехать бы сюда раньше, как здесь было красиво!
?????Я сказал, что едва ли смог бы насладиться красотами городка - с той стороны колючей проволоки его плохо видно.
?????Человечек смутился и разом растерял свою жалкую спесь.
?????- Простите, вы не знаете, что сталось с госпожой Кох? - спросил он прежним, вкрадчивым голосом. ?????- Она в тюрьме, в американской зоне....
?????После окончания войны её предали суду как военную преступ-ницу.
(28) Ожидая решения своей участи, она сошлась с комендантом тюрьмы, американским майором, забеременела, и смертный приговор, который ей вынесли, нельзя было привести в исполнение.
(29) Вскоре она родила и стала матерью американского гражданина.
(30) Спустя некоторое время в газетах появилось сообщение, будто она была выпущена и вместе с подросшим сыном уехала в Австралию.
(31) Но мне не хотелось радовать бухенвальдского старожила, и я уверенно сказал:
- Отбывает пожизненное...
(32) Он притуманился.
(33) Не то чтоб он так был предан Ильзе
Кох, но блеск её золотого стремени озарял его судьбу.
(34) Я представил себе, как вышла из тюрьмы несколько поплывшая от лет и сидячей жизни немолодая женщина с бледным плоским лицом и поблекшими глазами.
(35) К ней подвели её мальчика, это была их первая встреча на воле, и, растроганная, она обняла худые плечи сына теми же руками, которыми некогда в лагере обнимала пленного добровольца английских военно-воздушных сил, рослого красавца с гладкой кожей, испещрённой татуировкой.
(36) А когда он ей надоел, она велела содрать с него красивую кожу и своими собственными руками сделала бювар в подарок Гиммлеру...
(37) А мальчик прижимался к матери и плакал от счастья.
(38) Потом они шли по солнечной набережной, их ждал пароход, синее море, далёкий австралийский берег...
?????Подошёл мой автобус, и я бросил недокуренную папиросу.
?????Бухенвальдский старожил задумчиво поглядел на окурок, поднял его, обтёр и сунул в рот...
?????По прошествии многих лет у бжезинских печей я вспомнил об этом человечишке.
(42) Наверное, это покажется странным: в громад-ности фабрики смерти думать о каком-то ничтожестве, собирателе
• окурков, настолько малом винтике гитлеровского рейха, что его и к уголовной ответственности не привлекли.
(43) Но мне этот подонок представляется серьёзной опасностью.
Требования:
(44) Он и ему подобные - это та почва, та плесень, на которой произрастали гитлеры.
(45) В своей готовности принять любое зло, обожествить любой кровавый режим только потому, что у него сила, видеть лишь золото стремени и не замечать печной сажи они поистине страшны.
(По Ю. Нагибину)
Нагибин Юрий Маркович (1920-1994) - русский писатель, журналист и прозаик, сценарист, автор мемуаров.