(1) Ушел Колька.
(2) Просто не мог он не поговорить с Яковом Прокопычем, не мог не рассказать ему, как все было, зная, что тятька про то никогда и никому не расскажет.
(3) А то, что Яков
Прокопыч, про все узнав, просто-напросто прогонит его, Колька предчувствовал и поэтому не удивился и не расстроился.
(4) Задумался только и опять пошел к учительнице.
—
(5) Почему это люди такие злые, Нонна Юрьевна?
—
(6) Неправда, Коля, люди добрые.
(7) Очень добрые.
—
(8) А почему же тогда обижают?
—
(9) Почему?..
(10) Вздохнула Нонна Юрьевна: легко вам вопросы задавать.
(11) Можно было не ответить, конечно.
(12) Можно было и отделаться: мол, вырастешь — узнаешь, мал еще.
(13) Можно было и на другое разговор этот перевести.
(14) Но Нонна Юрьевна в глаза Кольке заглянула и лукавить уже не могла.
(15) Чистыми глаза были.
(16) И чистоты требовали.
—
(17) О том, что такое зло, Коля, и почему совершается оно, люди давно думают.
(18) Сколько существуют на свете, столько над этим и бьются.
(19) И однажды, чтобы объяснить все разом, дьявола выдумали, с хвостом, с рогами.
(20) Выдумали дьявола и свалили на него всю ответственность за зло, которое в мире творится.
(20) Мол, не люди уже во зле виноваты, а дьявол.
(21) Дьявол их попутал.
(22) Да не помог людям дьявол, Коля.
(23) И причин не объяснил, и от зла не уберег и не избавил.
(24) А почему, как, по-твоему?
—
(25) Да потому, что снаружи все искали!
(26) А зло — оно в человеке, внутри сидит.
—
(27) А еще что в человеке сидит?
—
(28) Живот!
(29) Из-за живота-то и зло.
(30) Всяк за живот свой опасается и всех кругом обижает.
—
(31) Кроме живота есть еще и совесть, Коля.
(32) А это такое чувство, которое созреть должно.
(33) Созреть и окрепнуть.
(34) И вот иногда случается, что не вызревает в человеке совесть.
(35) Крохотной остается, зеленой, несъедобной.
(36) И тогда человек этот оказывается словно бы без советчика, без контролера в себе самом.
(37) И уже не замечает, где зло, а где добро: все у него смещается, все перепутывается.
(38) И тогда, чтобы рамки себе определить, чтобы преступлений не наделать с глухой-то своей совестью, такие люди правила себе выдумывают.
—
(39) Какие правила?
—
(40) Правила поведения: что следует делать, а что не следует.
(41) Выносят, так сказать, свою собственную малюсенькую совесть за скобки и делают ее несгибаемым правилом для всех.
(42) Ну, они, например, считают, что нельзя девушке жить одной.
(43) А если она все-таки живет одна, значит, что-то тут неладно.
(44) Значит, за ней надо особо следить, значит, подозревать ее надо, значит, слухи о ней можно самые нелепые…
(45) Насчет правил точно все сходилось.
(46) Видал Колька таких, что жили по своим правилам, а тех, кто этих правил не придерживался, считали либо дураками, либо хитрюгами.
(47) И если правила, по которым жил Яков Прокопыч, были простыми и неизменными, то правила родного дядюшки Федора Ипатовича решительно расходились с ними.
(48) Они были куда изощреннее и куда гибче прямолинейных пунктиков контуженного сосной Якова Прокопыча Сазанова.
(49) Они все могли оправдать и все допустить — все, что только нужно было в данный момент самому
Федору Ипатовичу.
(50) И еще были тятькины правила.
(51) Простые: никому и никогда никаких правил не навязывать.
(52) И он не навязывал.
(53) Он всегда жил тихо и застенчиво: все озирался, не мешает ли кому, не застит ли солнышка, не путается ли в ногах.
(54) За это бы от всей души спасибо ему сказать, но спасибо никто ему не говорил.
(55) Никто.
(56) Хмурил Колька брови, размышлял, по каким правилам ему жить.
(57) И как бы сделать так, чтобы никаких правил вообще больше бы не было, а чтобы все люди вокруг поступали бы только по совести.
(58) Так, как тятька его поступал.