(1)Была ранняя осень. (2)Ворота завозни' распахнуты настежь. (3)В них гулял сквозняк, шевелил стружки в отремонтированных для зерна сусеках?. (4)Запахом прогорклого, затхлого зерна тянуло в ворота. (5)Стайка ребятишек, не взятых на пашню из-за малолетства, играла в сыщиков-разбойников. (6)Игра шла вяло и вскоре совсем затухла: осенью, не то что весной, как-то плохо играется. (7) Ребятишки разбрелись по домам, а я растянулся на прогретом бревенчатом въезде и стая выдергивать проросшие в щелях зёрна. (8)Ждал, когда загремят телеги на увале", чтобы перехватить наших с пашни, прокатиться домой.
(9) Стемнело. (10)Стало тихо и одиноко... (11)Я боялся громко дышать, втиснулся в зауголок завозни. (12)По увалу, над Васиной избушкой, загрохотали телеги, застучали копыта: люди возвращались с полей, с работы, но я так и не решился отклеиться от шершавых бревен, так и не мог одолеть накатившего на меня парализующего страха.
(13)Вдруг из-под увала, из глубокого нутра земли возникла музыка и пригвоздила меня к стене. (14)Сделалось ещё страшнее: слева кладбище, спереди увал с избушкой, справа жуткое займище* за селом, где валяется много белых костей и где давно ещё, бабушка говорила, задавился человек... (15)Один я, один, кругом жуть такая, и еще музыка - скрипка. (16)Совсем-совсем одинокая скрипка. (17)И не грозится она вовсе. (18)Жалуется. (19)И совсем ничего нет жуткого. (20)И бояться нечего. (21)Разве музыки можно бояться?..
(22)Музыка льётся тише, прозрачней, слышу я, и у меня отпускает сердце.
(23)Будто и не музыка это, а ключ течёт из-под горы. (24)Кто-то припал к воде губами, пьёт, пьёт и не может напиться - так иссохло у него во рту и внутри...
(25)Музыка эта сказывает о печальном, о болезни вот о моей говорит, как я целое лето малярией болел, как мне было страшно, когда я перестал слышать, и как являлась ко мне в лихорадочном сне мама, прикладывала холодную руку с синими ногтями ко лбу...
(26)Тут сердце моё, занявшееся от горя и восторга, как встрепенулось, как подпрыгнуло, так и бьётся у горла, раненное на всю жизнь музыкой.
(27)О чём же это рассказывала мне музыка? (28)Про мертвую маму? (29)Про девочку, у которой сохнет рука? (30)На что она жаловалась? (31)Почему так тревожно и горько мне? (32)Почему жалко самого себя? (33)И тех вон жалко, что спят непробудным сном на кладбище. (34)Среди них под бугром лежит моя мама, рядом с нею две сестренки, которых я даже не видел: они жили до меня, жили мало, - и мать ушла к ним, оставила меня одного на этом свете.(35)Музыка кончилась неожиданно, точно кто-то опустил властную руку на плечо скрипача: «Ну, хватит!» (36)На полуслове смолкла скрипка, смолкла, не выкрикнув, а выдохнув боль.
(37)Долго сидел я в уголочке завозни, слизывая крупные слёзы, катившиеся на губы. (38)Не было сил подняться и уйти. (39)Мне хотелось тут, в тёмном уголке, умереть всеми заброшенным и забытым. (40)Скрипки не было слышно, свет в Васиной избушке не горел. (41)«Уж не умер ли Вася-то?» - подумал я и осторожно пробрался к караулке.
(42)Я приподнял нависшие над окошком перевитые бечёвки хмеля и заглянул в окно. (43)Чуть мерцая, топилась в избушке прогоревшая железная печка.
(44)Колеблющимся светом она обозначала столик у стены, топчан в углу. (45)На топчане полулежал Вася, прикрывши глаза левой рукой. (46)На его груди покоилась скрипка, длинная палочка-смычок была зажата в правой руке.
(47)Я тихонько приоткрыл дверь, шагнул в караулку. (48)После того как Вася пил у нас чай, в особенности после музыки, не так страшно было сюда заходить.
(49)Я сел на порог, не отрываясь, глядел на руку, в которой зажата была гладкая палочка.
- (50)Сыграйте, дяденька, ещё.
- (51)Что тебе, мальчик, сыграть?
(52)По голосу я угадал: Вася нисколько не удивился тому, что кто-то здесь есть, кто-то пришёл.
- (53)Что хотите, дяденька.
(54)Вася сел на топчане, повертел деревянные штырёчки скрипки, потрогал смычком струны.
- (55)Подбрось дров в печку.
(56)Я исполнил его просьбу. (57)Вася ждал, не шевелился. (58)В печке щелкнуло раз, другой, качнулся отблеск огня, пал на Васю. (59)Он вскинул к плечу скрипку и заиграл... (60)Прошло немалое время, пока я узнал музыку. (61)Та же самая была она, какую слышал я у завозни, и в то же время совсем другая. (62)Мягче, добрее, тревога и боль только угадывались в ней, скрипка уже не стонала, не сочилась её душа кровью, не бушевал огонь вокруг и не рушились камни...
(63)В полутьме я старался глядеть только на вздрагивающий, мечущийся или плавно скользящий смычок, на гибкую, мерно раскачивающуюся вместе со скрипкой тень. (64)И тогда Вася снова начинал представляться мне чем-то вроде волшебника из далекой сказки, а не одиноким калекою, до которого никому нет дела. (65)Я так засмотрелся, так заслушался, что вздрогнул, когда Вася заговорил:
- (66)Эту музыку написал человек, которого лишили самого дорогого. (67)Если у человека нет матери, нет отца, но есть родина, - он ещё не сирота... (68)Всё проходит: любовь, сожаление о ней, горечь утрат, даже боль от ран проходит, но никогда-никогда не проходит и не гаснет тоска по родине...
(69)Вася замолчал, говорила скрипка, пела скрипка, угасала скрипка...
(70)Я убрал руку от горла и выдохнул тот вдох, который удерживал грудью...
(71)Печка потухла. (72)Васи не видно. (73)Скрипки не слышно.
- (74) Уже поздно, - сказал Вася из темноты. - (75)Иди домой. (76)Бабушка будет беспокоиться.(77)Я привстал с порога и, если бы не схватился за деревянную скобу, упал бы.
(78)Ноги были все в иголках и как будто вовсе не мои.
- (79)Спасибо вам, дяденька, - прошептал я.
(80)Вася шевельнулся в углу и рассмеялся смущённо и спросил: «За что?»
- (81)Я не знаю, за что...
(По В.П. Астафьеву*)
* Виктор Петрович Астафьев (1924—2001) — советский и российский писатель.