(1)Вася сел на топчане, повертел деревянные штыречки скрипки, потрогал смычком струны. (2)-- Подбрось дров в печку. (3)Я исполнил его просьбу. (4)Вася ждал, не шевелился. (5)В печке щелкнуло раз, другой, прогоревшие бока ее обозначились красными корешками и травинками, качнулся отблеск огня, пал на Васю. (6)Он вскинул к плечу скрипку и заиграл. (7)Прошло немалое время, пока я узнал музыку. (8)Та же самая была она, какую слышал я у завозни, и в то же время совсем другая. (9)Мягче, добрее, тревога и боль только угадывались в ней, скрипка уже не стонала, не сочилась ее душа кровью, не бушевал огонь вокруг и не рушились камни. (10)Трепетал и трепетал огонек в печке, но, может, там, за избушкой, на увале засветился папоротник. (11)Говорят, если найдешь цветок папоротника -невидимкой станешь, можешь забрать все богатства у богатых и отдать их бедным, выкрасть у Кощея Бессмертного Василису Прекрасную и вернуть ее Иванушке, можешь даже пробраться на кладбище и оживить свою родную мать. (12)Разгорелись дрова подсеченной сухостоины -- сосны, накалилось до лиловости колено трубы, запахло раскаленным деревом, вскипевшей смолой на потолке. (13)Избушка наполнилась жаром и грузным красным светом. (14)Поплясывал огонь, весело прищелкивала разогнавшаяся печка, выстреливая на ходу крупные искры. (15)Тень музыканта, сломанная у поясницы, металась по избушке, вытягивалась по стене, становилась прозрачной, будто отражение в воде, потом тень отдалялась в угол, исчезала в нем, и тогда там обозначался живой музыкант, живой Вася-поляк. (16)Рубаха на нем была расстегнуга, ноги босы, глаза в темных обводах. (17)Щекою Вася лежал на скрипке, и мне казалось, так ему покойней, удобней и слышит он в скрипке такое, чего мне никогда не услышать. (18)Когда притухала печка, я радовался, что не мог видеть Васиного лица, бледной ключицы, выступившей из-под рубахи, и правой ноги, кургузой, куцей, будто обкусанной щипцами, глаз, плотно, до боли затиснутых в черные ямки глазниц. (19)Должно быть, глаза Васи боялись даже такого малого света, какой выплескивался из печки. (20)В полутьме я старался глядеть только на вздрагивающий, мечущийся или плавно скользящий смычок, на гибкую, мерно раскачивающуюся вместе со скрипкой тень. (21)И тогда Вася снова начинал представляться мне чем-то вроде волшебника из далекой сказки, а не одиноким калекою, до которого никому нет дела. (22)Я так засмотрелся, так заслушался, что вздрогнул, когда Вася заговорил. (23)-- Эту музыку написал человек, которого лишили самого дорогого. (24)-- Вася думал вслух, не переставая играть. (25)-- Если у человека нет матери, нет отца, но есть родина, -- он еще не сирота. (26)-- Какое-то время Вася думал про себя. (27)Я ждал. (28)-- Все проходит: любовь, сожаление о ней, горечь утрат, даже боль от ран проходит, но никогда-никогда не проходит и не гаснет тоска по родине... (29)Скрипка снова тронула те самые струны, что накалились при давешней игре и еще не остыли. (30)Рука Васина снова содрогнулась от боли, но тут же смирилась, пальцы, собранные в кулак, разжались. (31)-- Эту музыку написал мой земляк Огинский в корчме -- так называется у нас заезжий дом, -- продолжал Вася. (32)-- Написал на границе, прощаясь с родиной. (33)Он посылал ей последний привет. (34)Давно уже нет композитора на свете. (35)Но боль его, тоска его, любовь к родной земле, которую никто не мог отнять, жива до сих пор. (36)Вася замолчал, говорила скрипка, пела скрипка, угасала скрипка. (37)Голос ее становился тише. тише, он растягивался в темноте тонюсенькой светлой паутинкой. (38)Паутинка задрожала, качнулась и почти беззвучно оборвалась. (39)Я убрал руку от горла и выдохнул тот вдох, который удерживал грудью, рукой, оттого что боялся оборвать светлую паутинку. (40)Но все равно она оборвалась. (41)Печка потухла. (42)Слоясь, засыпали в ней угли. (43)Васи не видно. (44)Скрипки не слышно. (45)Тишь. (46)Темень. (47)Грусть. (48)-- Уже поздно, -- сказал Вася из темноты. (49)-- Иди домой. (50)Бабушка будет беспокоиться. (51)Я привстал с порога и, если бы не схватился за деревянную скобу, упал бы. (52)Ноги были все в иголках и как будто вовсе не мои. (53)-- Спасибо вам, дяденька, -- прошептал я. (54)Вася шевельнулся в углу и рассмеялся смущенно или спросил "За что?". (55)-- Я не знаю, за
что...
(По В.П. Астафьеву*)
* Виктор Петрович Астафьев (1924—2001) — советский и российский писатель.