(1) Война для меня, маменькиного сынка, неусердного школьника, лоботряса и белоручки, была прежде всего тяжелый и рискованный труд, труд до изнеможения, труд рядом со смертью.
(2) И никогда не ведал, что преподнесет мне новая минута.
(3) Из дальнего угла безжалостно знойного, чистого неба поплыл размеренно качающийся звук, я еще не успел обратить на него внимания, как бешено заквакали зенитки - ближе, ближе, все яростней, всё осатанелей, пятная синеву быстро отцветающими одуванчиками.
(4) Самолеты двигались прямо на меня медленно, уверенно, упрямо, не обращая внимания на зенитки.
(5) Прямо на меня!
(6) Ошибки быть не могло.
(7) И уже различались линейные кресты на крыльях.
(8) С усилием на секунду оторвался, оглянулся на залитый солнцем степной мир, обреченный мир.
(9) Никого в нем нет, никого, кроме меня!
(10) Я сорвался с дороги, дальше, дальше в сторону, но некуда спрятаться - плоская земля доверчиво распахнута враждебному небу.
(11) Но, кроме нее, родной земли, нет спасения, и я упал, однако краем глаза воровски выглядывал: не пройдут ли мимо, не пренебрегут ли мной, ничтожным?
(12) Нет, не блажь, не сон, прямо надо мной заваливался набок передний самолет,
(13) Я уткнулся лицом в душную колючую полынь… и мне
(14) А в ней, полыни, свой покойный травяной мир, своя потаенная жизнь: по сухой былинке мечтательно полз жучок, мелкий, но хвастливо-нарядный, позолоченно-черный.
(15) Вверху же творилось невероятное - надсадный рев, истошное завывание, жуткий шабаш злых машин.
(16) Одна тень, другая скользнули по мне,
(17) Над моею открытой спиной!
(18) Велико мое тело, и земля не пускает его в себя.
(19) Ползет перед глазами жучок, позолоченный монашек, никуда не торопится, ему нет дела до шабаша в небе.
(20) Он скрыт!
(21) Не собирается гибнуть вместе со мной.
(22) Вот в рыке и вое проступил невнятный слабенький свист,
(23) Она!
(24) Сброшена.
(25) Мой конец.
(26) Тонкий свист оборвется меня не будет.
(27) С грохотом колыхнулась земля и не успела встать на место, как новый сотрясающий грохот.
(28) Все кругом стало ломаться, раскалываться, биться в истерике, свет померк, а кусок степи, обнятый мною, корчился в конвульсии.
(29) На мгновение проскальзывало затишье, зыбкое, как солнечный зайчик.
(30) Оно не успевало родить надежды - снова вой, обвальный грохот, конвульсии земли.
(31) Еще, еще, еще!…
(32) Хватит!
(33) Больше уже невозможно!
(34) Я ослеп, оглох, перестал себя чувствовать, смирился с концом.
(35) Затишье, столь же неверное, как и прежде.
(36) Грохот, не столь давящий, удаленный, пе- рекатное урчание моторов да шемящий звон в ушах.
(37) Кусок обнятой мной степи снова стал земной твердью.
(38) А в потаенном травяном мире недоуменно застыл на полнути знакомый позолоченный жучок, вслушивается, поводит усиками.
(39) Он явно жив…
(40) Похоже, и я…
(41) Долго лежу в изнеможении, отдыхаю в заповедном мирке, успеваю даже проводить золоченого монашка до вершины былинки, тихо порадоваться его победе.
(По В. Ф. Тендрякову")
"Владимир Федорович Тендряков (1923 1984) - русский советский писатель, авттр остроконфликтных повестей о духовно-нравственных проблемах современной сму жизни.