(1) Однажды я получил письмо от Елены Константиновой.
(2) Вот оно.
«
(3) Когда сносили наш старый дом в Сокольниках, предлагали нам три отдельные квартиры, но ни дочери, ни зятья не согласились отделиться от бабушки.
(4) Так мы и въехали в одну большую квартиру все вместе, зато душа семьи, её глава и хранительница - бабушка Серафима Ивановна - осталась с нами.
(5) Да и как мы могли без неё?
(6) Она так легко и весело решала все наши проблемы и жизненные неурядицы...
(7) Когда её младшая дочь провалилась на экзаменах в институт, дед гневался, а бабушка сказала, что она даже рада, так как учёность ума не прибавляет. «
(8) Бери, Маша, иголку в руки и покажи своё искусство», - прибавила она.
(9) И действительно, моя тётя всю жизнь замечательно шьёт и хорошо зарабатывает, и все вокруг неё ходят нарядные.
(10) А ещё до моего рождения в доме, где жила бабушка, был пожар, и все вещи сгорели, семья плакала, а бабушка смеялась: «Вот и прекрасно, начнём сначала, а то заросли вещами».
(11) Разбивалась чашка в доме, бабушка всегда говорила: «Слава богу!
(12) Давно она мне надоела».
(13) Жизнь у неё была нелёгкая, но радости почему-то не отняла.
(14) В войну она проводила на фронт сына, дочь и зятя (дед был инвалидом).
(15) На сына получила бумагу: «Пропал без вести».
(16) Нас, всех остальных, бабушка увезла в эвакуацию.
(17) И среди первых моих детских впечатлений есть такое: самолёты бомбят поезд.
(18) Мы лежим в яме, на земле.
(19) И я из своего укрытия пристально слежу за бабушкой, которая выносит из горящего вагона маленьких детей - в соседнем вагоне везли детский дом - и одного за другим, а то и по двое, по трое на руках бегом относит в заросли кустарника.
(20) Самолёты летают низко и поливают беженцев из пулемётов.
(21) А она как будто не видит этого.
(22) Разместили нас потом в деревне под Кировом.
(23) И помню, как бабушка приходила с полевых работ уставшая и приносила овощи, но никогда не давала нам одним всё съесть.
«
(24) Сначала спросим, чем сегодня сирот кормили», - говорила она, и мы шли в соседнюю избу, где поселили детский дом, и бабушка разворачивала из телогрейки чугунок с картошкой.
(25) А дети кричали: «Добавка пришла!»
(26) И там, в эвакуации, и позже, в Москве, бабушка на каждый Новый год наряжалась Дедом Морозом и придумывала разные игры для взрослых и детей.
(27) Вообще всеми праздниками распоряжалась она, и чей-нибудь день рождения обсуждался заранее сообща: подарки, шутки, розыгрыши.
(28) Но когда в дом приходило горе, бабушка плакала и горевала открыто и очень сильно.
(29) Помню, как неистово она просила прощения, стоя у гроба своего мужа.
(30) Хотя она любила и берегла деда и всегда делала вид, что его слово решающее в семье.
(31) Она добавила ему несколько лет жизни своей заботой о нём, когда он уже не мог вставать.
(32) Сейчас моей бабушки уже нет в живых.
(33) Но она всегда у меня перед глазами как живая.
(34) Как бы бабушка поступила?
(35) Что бы сказала?
(36) Так я часто думаю, оказываясь в безвыходной ситуации.
(37) Такая правда от неё исходила.
(38) Правда чувств и поступков, ума и сердца, правда души.
(39) Однажды я спросила бабушку, какие годы ей запомнились больше всего, в какой возраст она хотела бы вернуться.
(40) Я надеялась, что бабушка скажет: «В твой».
(41) А она задумалась, глаза её затуманились.
(42) И она ответила: «Хотела бы, чтобы лет тридцать шесть тридцать восемь мне опять стало...»
(43) Я ужаснулась: «Бабушка, разве тебе молодой не хочется стать?»
(44) Она смеётся: «Это ты про шестнадцать лет, что ли, думаешь?
(45) Это пустой возраст.
(46) Ещё ничего человек не понимает.
(47) А вот сорок - это да!»
(48) Кажется, мимолётный разговор, а как скрасил он мне жизнь!
(49) Жизнь у меня, как всех, течёт.
(50) Бывают минуты, когда кажется, что сил не хватает.
(51) И, как спасение, вспоминаю бабушку и думаю: нет, ещё не всё потеряно.
(52) Она умела радоваться жизни до своего последнего дня».
По Богату Е. М.