(1) Однажды ко мне в гости зашёл друг — известный виолончелист и композитор Виктор Соболенко, чтобы поговорить о тонких материях современной культуры.
(2) В какой-то момент Витя приметил возле моего компьютера груду бумаг, испещрённых мелким рукописным текстом, и пожелал, чтобы я незамедлительно посвятил его в суть моих занятий.
(3) Я рассказал, что уже не первый год составляю подробный свод биографий художников-эмигрантов, покинувших советскую Россию после революции.
(4) Бумаги же, разложенные тогда на моём рабочем столе, содержали выписки из всякого рода документов, газет и книг, просмотренных в библиотеках и архивах.
(5) Выслушав эти объяснения-пояснения, виолончелист искренне посмеялся над моими усилиями и, минуту подумав, нанёс удар, как ему, наверное, показалось, в самое сердце исследователя, произнеся фразу: «Зачем тебе этим заниматься?
(6) В Интернете же всё есть!»
(7) «В Интернете всё есть!»
(8) Хорошо известно, что эта формула, ставшая со временем неким культовым девизом продвинутой молодёжи, открывшей для себя прелести «Википедии» и «Ютуба», по своей содержательной силе может быть сопоставлена только с не менее распространённым девизом скептиков-консерваторов: «Интернет — это сплошная помойка!»
(9) Наш вполне дружелюбный спор получил развитие, и ради выяснения истины было постановлено следующее: продвинутый гость-виолончелист должен на спор найти в Интернете биографическую справку о художнике, имя которого назовёт скептик-хозяин-искусствовед.
(10) Помню, что на язык мне тут же подвернулось имя живописца Алексея Клементьева, обучавшегося в Петербурге у Репина, а затем в Мюнхене и Париже.
(11) После революции он, опасаясь ареста за связь с белым движением, бежал в Харбин, где продолжал успешно трудиться до самой смерти в 1946 году.
(12) Биографию этого талантливого художника и педагога мне, помнится, пришлось реконструировать, собирая по крупицам разрозненные и противоречивые сведения, мелькавшие в разных эмигрантских материалах «доинтернетной», разумеется, эпохи.
(13) Вот эта-то биография месяца за два до того была направлена мною в один из специализированных журналов.
(14) Надо ли говорить, что в этом споре победила-таки истина.
(15) Через день-два я получил от Вити довольно прилично составленную биографию Алексея Клементьева, которая — чего, вероятно, мой оппонент не заметил, но что меня ничуть не удивило — была подписана моим именем.
(16) В Интернете же она появилась благодаря организаторам какого-то антикварного аукциона, которые воспользовались моей же свежей публикацией.
(17) Таким образом, к общему согласию мы убедились в том, что, во-первых, Интернет — не сплошная помойка и, во-вторых, в Интернете есть не всё, а только то, что кто-то в него посеял.
(18) История эта, однако, имела продолжение.
(19) Совсем недавно один мой приятель из поколения молодых айтишников с торжествующим видом продемонстрировал мне, старику-скептику, чат-бот с искусственным интеллектом, который, судя по рекламному объявлению, «обладает широкими возможностями по созданию текстов и получению точных ответов на любые вопросы».
(20) С подачи молодого приятеля я задал интеллектуальному боту для пробы несколько пустяковых вопросов из разных областей.
(21) Однако полученные почти моментально ответы странным образом напомнили мне отработанный ещё в студенческие годы приём прикрытия своего незнания на экзамене общими ничего не значащими фразами.
(22) Так, в ответ на вопрос о китайском искусстве начала ХХ столетия я услышал «новость» о том, что Китай — это очень большая страна, в которой прекрасно развивается искусство, совмещающее национальные и европейские традиции.
(23) На вопрос про искусство Харбина я услышал, что Харбин — это очень большой город в большой-большой стране Китай, и там прекрасно развивается искусство, совмещающее национальные и европейские традиции.
(24) И так далее…
(25) Проявляя занудство профессора, который пытается уличить студента в незнании предмета, я продолжал задавать боту всё более узкие вопросы и наконец попросил его конкретно перечислить известных ему художников Харбина.
(26) После тревожно затянувшейся паузы интеллектуал-бот, наверняка заподозривший подвох, выдал скептику-искусствоведу восемь или девять имён, среди которых я увидел не только уже упомянутого Алексея Клементьева, но и, к моему неподдельному ужасу, — самого себя!
(27) Последовавшие уточняющие вопросы об одном и том же помогли мне узнать о себе следующее.
(28) Оказывается, «Дмитрий Северюхин — это имя известного русского художника, который работал в начале ХХ века в Китае.
(29) Его полное имя — Алексей Иванович Северюхин (1876?1946).
(30) Северюхин родился в Петербурге и обучался в Академии художеств, а затем отправился на Восток в поисках новых возможностей для творчества.
(31) В 1901 году он приехал в Харбин.
(32) Его работы, в том числе портреты китайских деятелей и местных жителей, до сих пор хранятся в музеях и частных коллекциях в России».
(33) Мало того, выяснилось, что «Дмитрий Яковлевич Северюхин (1926?1987) был русским искусствоведом, занимавшимся исследованием русского искусства, а также художественным критиком и писателем».
(34) Гордыня теперь застилает мне очи, жаль только, что век, отмеренный мне ботом-интеллектуалом (в обеих версиях), слишком уж короток.
(35) Дело, однако, в другом.
(36) Дело в том, что в Интернете, оказывается, теперь есть не только то, что кто-то в него посеял, но и то, что само произросло вокруг посеянного, а это, как видим, не всегда полезный злак.